Свидетельство о регистрации

номер - ПИ ФС 77-57808 от 18 апреля 2014 года

Кто ждёт их дома?

Роман Крук 12.08.2019

Роман Крук 12.08.2019

Кто ждёт их дома?

Всё было не зря!

 

На небольшой кухне обычной хрущёвской «двушки» неспешно беседовали трое мужчин. Хотя, если быть точным, оживлённая беседа шла между двумя старыми знакомыми, третий же больше слушал, изредка вставляя короткие реплики.

Павел, хозяин квартиры, был рад видеть боевого товарища, с которым довольно-таки давно не встречался, но присутствие гостя, пришедшего вместе с Валерием, заставляло быть сдержанным. Не то чтобы он не любил журналистов, но, скажем так, относился настороженно. Всем известно, что пишущая братия порой так ухитряется истолковать твои слова, что первоначальный их смысл может измениться на прямо противоположный. Впрочем, этот вроде не из таких. Друзья рекомендуют, да и вопросы у него явно не отдают погоней за сенсацией и «жареными» фактами. Хотя присмотреться не помешает, ведь речь идёт не о какой-то там статье, а будущей летописи их подразделения...

Павел машинально ответил на вопрос, что, мол, да, уже пять лет на этой войне, и да, начинал ещё в Славянске, а сам вспоминал, как ошарашила его новость о том, что происходит на родине. Он тогда был с очередной вахтой на Севере по контракту и, узнав обо всём из новостных каналов, сразу принял решение - домой! К чести руководства, ему пошли навстречу, и никаких санкций при расторжении контракта не было. Да. А потом был Славянск, нешуточная надежда на победу и горечь отступления. В висках заломило от напряжения - он ещё не отошёл от ранения и не сразу услышал следующий вопрос.

- Ты ведь родом из тех краёв, у тебя там остался кто-нибудь из семьи? - повторил журналист.

- Из тех, как и большинство в нашем подразделении. И да, остался... остались. Тогда мы очень серьёзно поговорили с сыном, и я смог донести до него мысль о том, что если он не уйдёт вместе со мной, то мы почти наверняка встретимся по разные стороны окопов. Сын - человек взрослый и иллюзий в отношении украинских властей не питал; в общем, ушли мы вместе, а вот супруга... Тогда она ухаживала за двумя пожилыми родственницами, которые практически не вставали с постели, присмотреть за ними было просто некому, и жена осталась с ними.

- Были преследования родственников со стороны украинских властей?

- Вначале нет. Правда, сунулись было ещё в 2014 вояки с какими-то примитивными провокациями, но всё было шито белыми нитками и заглохло само собой. Но вот после... Умерли родственницы, вначале одна, через год другая, а в прошлом году к жене пожаловали гости из СБУ (СБУ - служба безопасности Украины, авт.), и начался ад. Нет, её не били, но крики, угрозы, а потом увещевания. Заставили подписать документ о сотрудничестве, сделали запись на видеокамеру. И всё время ей внушали: «Ты должна спасти своего сына!», «Ты что не хочешь помочь своему сыну?!».

Павел помолчал.

- Есть такая программа украинских спецслужб под названием «Тебя ждут дома», - продолжил он. - На первый взгляд, примитивная пропаганда, но вот на родственных чувствах, на материнских, спекулируют они хорошо... Жену регулярно вынуждали выманить сына туда, на украинскую сторону, и в какой-то момент буквально выхватили из дому в домашней одежде, позволив взять с собой лишь сумку с документами. И отвезли на КПВВ (контрольный пункт въезда-выезда, авт.), где она и перешла на нашу сторону.

- Что и пропуск не понадобился?

- Нет, - усмехнулся Павел, - у них там всё схвачено.

- А что было дальше?

- Дальше? Жена всё рассказала, и хотя её никто и ни в чём не думал обвинять, внушила сама себе, что предала нас, мужа и сына, единственных родных людей. Понадобилось три месяца, чтобы она мало-мальски пришла в себя.

- Сейчас всё нормально?

- Да, и мы снова вместе, вся наша семья.

- А как у других, ну тех, что...

- Я понял, - перебил Павел. - У всех, кто пришёл с той стороны, были проблемы с родными, и моя ситуация ещё не самая худшая. Если интересно, могу рассказать, но лучше узнать всё непосредственно у самих ребят...

Помолчали.

- Знаешь, Павел, - задумчиво сказал журналист, - политика политикой, но всякие «шкурные» аспекты тоже не следует отбрасывать. Я боюсь тебя огорчить, но... У твоих родственниц, ну или родственниц жены, была своя недвижимость?

- Ну да, у каждой квартира.

- С твоей выходит три?

- Да, три.

- Повторяю, боюсь тебя огорчить, но мне кажется, что на эти квартиры кто-то «положил глаз». В пользу этого косвенно говорит спешное выдворение твоей жены, ну а в отношении той иезуитской программы - так одно другому не мешает. И в спецслужбах работают люди, которым отнюдь не чужды материальные блага. Разумеется, это лишь мои домыслы, но следует быть готовым к тому, что жилья у вашей семьи на той стороне уже нет.

- Да понимаю я всё, - сказал Павел. - Но ведь это моя родина, мой дом! Поверишь, иногда во сне вижу. И очень, очень надеюсь, что вернусь, что мы все вернёмся домой. А пока… пока мы просто терпим.

Возвращаясь домой, журналист в который раз мысленно прокручивал последние слова Павла. Эти слова произносил уже немолодой человек, который с плохо залеченными ранами торопился вернуться в строй. К своим! Ведь для многих, чьи родные и близкие остались на той стороне, очень важна поддержка боевых друзей, а принадлежность к боевому братству помогала и помогает сейчас выстоять и верить, верить, что всё было не зря!

 


назад