Свидетельство о регистрации

номер - ПИ ФС 77-57808 от 18 апреля 2014 года

Карету мне, карету!

Прасковья Шемякина 16.03.2017

Карету мне, карету!

Прасковья Шемякина 16.03.2017

Карету мне, карету!

 

Кто может ответить на вопрос: наличие чего - самое главное в городе, округе или районе? Когда мы выбираемся в новые районы «замкадья» или городки ближнего Подмосковья для выбора или уже обустройства нового жилища, на что мы обращаем внимание в первую очередь? Безусловно, на наличие поликлиник, детских садов, школ и магазинов. А уж как нас беспокоит дорога до мегаполиса… Я, как и все, не сильно озадачивалась наличием самого главного, что необходимо каждому, пока не познакомилась с удивительной женщиной. Зовут её Наталья Мордовина. Она фельдшер на скорой помощи. А именно станция скорой помощи оказалась тем самым дамокловым мечом в нашей жизни.

Мы встретились в кафе в центре столицы. Красивая женщина, которая при своём молодом возрасте с гордостью называет себя бабушкой. У неё растут двое внуков. Глядя на эту женщину, никогда не смогла бы и представить, кто она по профессии. Очень светлый и тёплый человек. Ей не страшно доверить своё здоровье и даже жизнь. Очень добрая и сопереживающая. Она с 2004 года работает на скорой помощи при городской больнице города Лыткарино. Хочу обратить ваше внимание на один вопиющий факт. В Лыткарино 50000 жителей. Это официально зарегистрированных. Но по факту их больше, так как нам известно о наличии нелегальных мигрантов во всех уголках Москвы и Подмосковья. По регламенту одна карета скорой помощи должна быть выделена на 10000 жителей. А их всего две на весь город. На мой взгляд, это преступление.И конечно, я не могла не спросить – почему так?

«Знаете, у нас есть пять оборудованных по последнему слову техники машин. Не у всех есть такие машины. Но вот беда – работать некому. Острая нехватка сотрудников. Две машины на весь город, а три стоят. Мы с ужасом смотрим на новостройки рядом с нашей больницей. Им же тоже помощь понадобится».

Насколько мне известно, что после последней реорганизации и модернизации нашей медицины огромное количество медицинского персонала попало под сокращение. Почему же так? Откуда нехватка?

«На должность фельдшера идти не хотят. Очень маленькая зарплата. А людям надо кормить свои семьи. Вот, например, к нам пришёл опытный сотрудник, молодой парень. Получил за ставку 18 тысяч рублей и уволился. У него жена беременная. Жить на что-то надо. Раньше, когда я пришла работать двенадцать лет назад, к нам шли охотно, были бригадные подряды. Фельдшера получали достойную зарплату. Было время, когда нам завидовали сотрудники больницы. А сейчас этого нет. Они нам сочувствуют. Урезали зарплаты уже как пять лет. На наше отделение должно быть 26 фельдшеров, а работает 9. В один день ушли сразу 7 человек. Урезана зарплата. Молодёжь идти не хочет за такие маленькие деньги. Но мы очень ждём присоединения к общей подстанции в Люберцах. Тогда нам всё возобновят. И условия изменятся».

Но известно, что президент лет пять-шесть лет назад подписал указ о доплате фельдшерам?

«Да, совершенно верно. Так было. И нам платили. А пять лет назад эти выплаты кончились. Мы обращались в разные инстанции, чтобы нам разъяснили, с чем это связано. Но все проверки подтвердили наличие перечислений из бюджета для выплаты сотрудникам. А мы их не получаем. Сотрудники других подстанций получают. Нам после первых проверок вернули деньги и доплачивали 25% за второго фельдшера. К нам даже ушедшие в Москву сотрудники стали возвращаться. Но вскоре всё отменили. Как говорят, больница в многомиллионном долгу перед страховыми компаниями».

Осмелюсь предположить, что деньги оседают в коррупционной копилке. На все запросы о денежных выплатах сверху отвечали, что деньги поступают на счёт больницы. Была проведена прокурорская проверка, после которой возобновились выплаты. И мне известно, что очередная отмена выплат произошла именно тогда, когда сменился главный врач больницы. И опять замкнутый круг. Возникает вопрос: а люди-то причём? Но как говорится – кому какое дело.

Наталья, я не совсем понимаю, что значит скорая… при больнице? Не сталкивалась. Знаю отдельные подстанции. Понимаю, что ваши бригады везут больных в вашу же больницу?

«Если бы! У нас в наличии не все отделения. Вот, например, закрыто детское отделение. Уже несколько лет. Персонал весь уволился. И мы, когда приезжаем на выезд к задыхающемуся ребенку, вынуждены везти его в город Раменское, а это минут 40. И вы можете себе представить, как мы все переживаем: довезём или нет?! Родители в городе бьют тревогу. Вы же понимаете, что есть малюточки совсем шесть месяцев, двадцать пять дней. К мэру обращались. Но пока всё остается так. Это же дети! У них организм работает по-другому. Минуты играют огромную роль. Мы иногда привозим таких тяжёлых малышей в нашу больницу, в реанимацию. Конечно, там нет условий для детей, но это исключительно ради спасения ребенка. Наши реаниматологи проводят реанимационные манипуляции, а потом под капельницей мы везём в Раменское».

В этот момент я чётко услышала дрожь в голосе Натальи. Она очень обеспокоена положением вещей. Я отчётливо увидела, как она забыла о своих проблемах с выплатами и трудными буднями на дежурствах. Для неё проблема детской госпитализации встала на первый план.

А разве фельдшера не могут сами на месте проводить реанимацию?

«Как вам сказать…Могут, но нет возможности. Из-за нехватки сотрудников в бригаде всего два человека: водитель и фельдшер. Водитель не поднимается к пациентам. Он стережёт машину с многомиллионным оборудованием, в которую могут влезть. Да и что он может?! А один фельдшер, по правилам, имеет право только на искусственное дыхание. Чемодан с медикаментами стоит рядом и открыт, но сделать мы ничего не можем. Мы не имеем права отвлечься. И вот представьте, что я одна делаю искусственное дыхание человеку. И мне нужно набрать ампулу адреналина для укола или заинтубировать, а на это уходит 45 секунд. Бросить качать я не могу, потому что пациент сразу уйдёт, я его попросту потеряю. Отвлечься я не могу – это может привезти к остановке сердца. И у меня одна пара рук. Звать на помощь некого. Я здесь, вторая бригада на выезде в Раменском с младенцем. Наша заведующая отделением приходит на помощь. У неё всегда с собой набор и форма. И из любого уголка города она спешит мне на помощь в экстренных случаях. Недавно, когда я была одна на весь город, поступило два вызова: мужчина 55 лет, сильно отягощённое дыхание, и мужчина 37 лет, инфаркт. Мне диспетчер звонит и с ужасом спрашивает, к кому меня посылать? Кого я выбираю? Можете себе представить мое состояние? Мне пришлось лететь к первому мужчине. Тот от пьянства задыхаться начал. Быстро с ним разобралась и полетела к другому. Хорошо, что там тоже ничего серьёзного не оказалось. Невралгия. Когда мы приехали, мужчина вместе с женой нас уже на улице встречали. Отвезли в больницу, откуда его отправили домой через час. А если бы было всё по-другому? Два экстренных случая.

Да и с погрузкой трудности. Человека в тяжёлом состоянии порой спустить невозможно. Фельдшер один, водитель внизу и не хочет бросать машину. Хорошо, если есть кому помочь. А так в ночи иногда звонишь в соседние двери, чтобы помогли с носилками».

Зовут её Наталья Мордовина. Она фельдшер на скорой помощи.

Люди проявляют отзывчивость?

«Нет. Никто не открывает двери. Выкручиваемся, как можем».

Если честно, после услышанного мне стало очень нехорошо. Получается, наши жизни зависят от недобросовестных чиновников, кризиса, приведшего к сокращению персонала, урезания зарплат медикам… Какая-то гиблая реформа, придуманная неучами в области медицины и экономики, привела к тому, что мы будем медленно вымирать? Как же так? Мы же только и слышим по телевизору о современной модернизации нашего здравоохранения. Ситуация патовая. Но чиновники не спешат её решать. Зато в новостях только и слышно, как лидирующая партия открывает новые стационары для больных. Новые подстанции скорой помощи. Как по известному фельетону: пока коровник строили, коровы в рыбсовхоз ушли.

Скажите, что вообще должен знать фельдшер, выходя на работу в скорую помощь? Какими необходимыми навыками он должен обладать?

«Есть узкие специализации – неврология, хирургия, педиатрия, травма и так далее. А фельдшер должен знать обо всём, от рождения и до… Бог его знает, какой случай может попасться».

Кстати о Боге. Всегда была сторонницей мысли об атеизме медиков. Конечно, на сегодняшний день многое изменилось. Храмы при больницах открылись. Недавно хирурга видела с увесистым крестом на шее. Меня всегда волновал скепсис вашего брата. Как Вы относитесь к религии?

«Я не верю в загробную жизнь. Человек умер и всё. Функционал остановился. Перестало биться сердце. Мозг умер. Всё. Но знаете, порой спасаешь человеку жизнь. Смотришь на него и осознаёшь, что его жизнь в твоих руках, начинаешь просить Бога о помощи. Клятвенно обещаю, что, если поможет, сразу пойду в церковь, причащусь, исповедуюсь. А когда всё складывается удачно, и пациент спасен, забываю. Кляну себя за это часто. Но…».

Наталья заметно погрустнела. Отвела взгляд в сторону.

«Понимаете, когда видишь смерть детей, задаешься вопросом: в чём Божья справедливость? Ответа нет. Пути неисповедимы – согласна, но сердце принять не может. У нас случай был недавно. В многодетной семье умерла девочка-инвалид. Вирус спровоцировал врождённые проблемы со здоровьем. Нам снова пришлось ехать в Раменское. Мы везли её в больницу, она держала за руку маму и повторяла: «Мама, мама». Мы довезли до больницы, но она там скончалась. Мать была убита горем. И вот в чём справедливость? Почему девочка родилась больной? Почему в 13 лет умерла? За что маме это? Или случай, когда папа кормил месячного ребенка из бутылочки, и ребёнок захлебнулся. Спасти не удалось. Опять вопросы…».

А почему нельзя просто привезти больного в Люберцы, прикрываясь законом об оказании первой помощи людям?

«Первая помощь предоставляется нами.И по договору мы имеем право везти в Люберцы только травму или по желудочным заболеваниям, как я уже говорила. Всё остальные в Раменское.Хотя недавно мы были на вызове у прокурора. Её ребенок заболел, и нас вызвала няня. Мы сказали, когда взволнованная мама приехала с работы, что имеем право везти исключительно в Раменское. Но она сказала, чтобы мы ехали в Люберцы. Пока ехали, она позвонила кому-то, и вопрос решили. Ребёнка благополучно приняли».

Не уверена, что прокурору помог Бог. Они служат власти. Причём, власть собственная. Прописанная законом стяжательства. Мы для них - отребье, прыгающее под колеса дорогих иномарок их детей. На нас смотрят свысока. Необъявленный закон джунглей – выживает сильнейший.

Хорошо. А если роды? И нужно экстренное вмешательство?

«Мы везём в Люберцы, в роддом. Правда, ехать туда не хочется, если роженица на носилках. Там после ремонта пандус не построили. Раньше, до ремонта, был. И представляете, не так давно мы везли роженицу с обильным кровотечением, под капельницей. И чтобы поднять её внутрь, нужно преодолеть много очень высоких ступеней. Размер этих ступеней вызывает вопрос об адекватности строителей и того, кто этот ремонт принял. Чтобы подняться на одну ступеньку, нужно высоко поднять ногу. А мы с водителем вдвоём. В холле роддома сотрудники мне отказали в помощи, говоря о том, что нам за это платят. А время раннее. Нет ещё навещающих папаш, которые могли бы помочь. На наше счастье появился дворник. И мы втроём затаскивали бедняжку, которая из-за высоты ступеней находилась почти вертикально. Она от страха вцепилась в носилки».

Уверена, что этот случай не самый экстремальный и страшный. Сейчас часто слышишь о нападении на бригады скорой помощи. Недавний случай в Саратове, например, когда пятеро мужчин пытались изнасиловать девушку-фельдшера, прибывшую по вызову. Или в Тульской области, где пьяный пациент набросился на врача бригады… В вашем арсенале было что-то подобное?

«Мы часто сталкиваемся с неадекватностью. Однажды меня ночью вызвали по адресу. Вызов к пациенту 23 лет, у которого болят суставы. Когда я вошла в квартиру, дверь тут же захлопнулась, и передо мною возникли несколько человек в наркотическом опьянении. С такими пациентами так же сложно, как и с пьющими. Эти люди хотели от меня одного – укола, чтобы снять ломку. Мол, знают, что мы с собой возим реланиум. Я не знаю, что тогда во мне сработало. Страх, наверное. Я каким-то чудом уболтала спуститься со мной к машине. Якобы у меня там всё есть. А когда спустились, я сразу маякнула водителю, чтобы вызвал полицию. А на другого сотрудника напал пьяный дебошир. Разбил лицо. У парня синяк во всё лицо, пьянице хоть бы что. На нас и оружие наставляют пациенты или их родственники. Работаешь под дулом пистолета. В таких случаях вызывается полиция. Но ведь можно и не дождаться наряда. Раньше мы получали так называемые криминальные деньги за такие случаи. Но и их сняли. Если честно, мы повязаны уставом и регламентом, да попросту законом о правах потребителей».

Я так понимаю, что с хамством у вас всё в порядке? Я имею ввиду недовольных пациентов.

«Этого хоть отбавляй. Жалобы сплошь и рядом. Родственники больного очень часто с порога начинают кричать, что мы бездействуем. А мы ещё и не видели пациента. Только приехали. В другой раз пациент не хочет госпитализироваться. А мы должны ему дать на подпись отказ от госпитализации. Но он не хочет ничего подписывать. Понимаете, я не могу сидеть и его уговаривать ни на госпитализацию, ни на отказ. Меня люди ждут на вызове. Уезжаешь. Чуть позже по этому адресу вызывают другую бригаду, а на нас жалобу о несоответствующей помощи. Получаем втык. Вообще, если можно так сказать, об нас уже ноги вытирают. Нас ни во что не ставят. Вот посудите сами, на нас поступила жалоба, что девушка-фельдшер забежала без бахил в квартиру. А это был тревожный вызов. Нужно было спасать человека. Какие бахилы?! Жаловаться у нас вообще любят. Если что не так, сразу на сайт «ДОБРОДЕЛ». Там все жалобы проходят проверку, и дисциплинарное наказание обязательно случится. А в некоторых случаях и увольнение. На вызов надо ездить, отключив человеческий фактор. Нам заведующая так и говорит: «Молчите, больше молчите. Сожмите кулачки и терпите. Потом родственники всё перевернут против вас». Хорошо, что у нас появились записывающие устройства на телефонах. Звонят же и матерятся на нас. А потом отказываются. Конечно, хамства среди медиков тоже много, не буду спорить. Есть недобросовестные сотрудники в разных учреждениях, чего уж скрывать».

Недавно сеть взорвала новость о подписании президентом Путиным закона о платной скорой помощи. Если честно, я думаю, что давно пора. Слишком много жителей нашей страны пользуются услугами скорой помощи, чтобы давление измерить и лекарство получить, дабы в аптеку не выходить в дождливый день. МЧС же установили тарификацию вызовов.

«Согласна. Вызов должен быть скоропомощной. Мы должны выезжать на экстренные случаи. А по факту 80% вызовов необоснованные. И только 20% действительно для оказания скорой помощи. Вот и представьте, мы приезжаем на вызов, чтобы давление старушке измерить, в другом случае уговорить с температурой 37,2 пойти в поликлинику. И ты можешь не успеть туда, где произошло падение с этажа или ДТП. А постоянных клиентов у нас хоть отбавляй. У нас есть старушка, которая регулярно, 5 раз в месяц, вызывает бригаду, чтобы измерить давление. Якобы её тонометр сломался. Благодарность всё-таки есть. Нам цветы приносят, конфеты, да просто словами благодарят. Звонят в больницу. Очень много благодарных родителей, чьих детей спасли. У нас фельдшер есть, так он в прямом смысле слова вернул молодую девушку к жизни. Было это летом на карьерах. Вызов был на дикий пляж, куда подъехать крайне сложно. Вызвали к утопленнице смерть констатировать. А он под крики озверевшей и пьяной толпы, обвиняющей его в глумлении над трупом, реанимировал девушку. Она потом долго пролежала в неврологии. У неё были проблемы с головой, но всё восстановилось. И она живёт нормальной жизнью. Её мать очень нас благодарила. Даже деньги пыталась дать. Но как можно взять за такое? Радость, что вернул жизнь, – вот благодарность».

Наша беседа немного затянулась, хоть мы этого и не заметили. А меня захватили в плен мысли. Пугающие мысли. Я представила, что в городе Лыткарино, который, к слову, не так далеко от Москвы, ежедневно всего два фельдшера на дежурстве. Нет детского отделения, где могут спасти жизнь ребенку. Хилая подстанция, если сооружение бывшего детского сада с отсутствием ремонта и деревянными рамами на окнах можно назвать таковым. Сокращение зарплат фельдшерам и отсутствие льгот. И ежедневно диспетчер отчитывается в мэрию города о количестве фельдшеров на линии. А это доказывает информированность чиновников о бедственном положении. Они рапортуют о том, что рады помочь, но вот беда: никто не идёт работать фельдшером. И правда, что же делать?! Они не виноваты. Виноваты фельдшера, которым не платят, которые вынуждены были сбежать в Москву за рублём. Виноваты те, кто остался и подрабатывает в частных клиниках, чтобы семью прокормить. Мне было очень приятно, что я познакомилась с этой восхитительной женщиной, которая не позарилась на работу в платной скорой помощи, парк которой укомплектован исключительно «Мерседесами», а ей комфортно, с её слов, и в «Газели». Она не променяла свою работу фельдшера на должность медицинской сестры в институте имени Бурденко, куда её звали работать. Её отважности и благодетели отдаю должное… Очень надеюсь, что таких людей будет больше!

Здоровья всем! Не болейте!


назад