Свидетельство о регистрации

номер - ПИ ФС 77-57808 от 18 апреля 2014 года

Людмила Ивановна Иванова

- 11.10.2016

Людмила Ивановна Иванова

- 11.10.2016

Сегодня мы прощаемся с замечательной, русской актрисой Людмилой Ивановной Ивановой.
Светлая и теплая, как лучик солнца. Активная и непосредственная, как ее героиня Шурочка. Такой ее запомнит, каждый из нас.
Вечная память!
 

Рассказ из книги " Здесь жили русские..."

Автор – Л.И. Иванова

 

Война

 

В общем-то, у Милочки был счастливый характер, ей было интересно жить, несмотря на страхи и трудности. Она даже не очень испугалась когда, в свой день рожденья 22 июня 1941 года услышала на станции Лосиноостровская звучащие над безмолвной толпой слова из репродуктора об объявлении войны.

Правда, сердце у неё сжалось: почему-то вспоминались испанские дети, которых один, без родителей привезли в Ленинград. Вспоминались учебные тревоги в доме зимой. Но зато впереди было столько неизвестного и, может быть, героического!

Но почему-то, когда выла сирена воздушной тревоги, Милочку начинало тошнить, и она никак не могла спускаться в щель, вырытую за забором на даче. Она боялась, что сидящих в этой канаве засыплет землёй, и вспоминала могилу своей подруги Женечки, которая попала под машину, и все дети её хоронили…

Папа был далеко в Сибири, в геологической экспедиции на реке Лена. Но дедушка, который работал слесарем на Ярославском вокзале, смог записать маму Милочки в очередь на билеты. Три дня мама с Милочкой стояли на площади трёх вокзалов, загруженной горами вещей – узлов, чемоданов, на которых сидели дети, а матери стояли в очереди, чтобы купить билет и сесть в теплушку.

Милочке было интересно – так много чужих людей, совсем других, чем её знакомые. В Пензе ночью весь вагон всполошился: в двери лезли новые пассажиры с огромными тюками, патефонами, швейными машинками. В Москве такого не было – полагалось только 20 килограммов багажа. Дисциплинированная мама Милочки взяла один чемодан, бумазейное одеяло и маленькую подушечку. Новые пассажиры кричали и ругали правительство, чего в милочкиной семье никогда не было. У мамы и Милочки было полтора места на двоих, но вскоре им пришлось её потесниться. Они ехали в Чкалов (ныне Оренбург), где жил папин брат, дядя Коля. Вскоре мама поняла, что жена дяди Коли совсем не беженцам, и постаралась уехать на Урал, куда в это время была переброшена папина экспедиция.

Война есть война. Когда они с билетами вошли в купе вагона Чкалов – Челябинск, все места были уже заняты, и пассажиры не собирались их освобождать. У них тоже были дети. Милочкина мама сразу вошла в их положение, и они с Милочкой залезли на третьи багажные полки. Так и доехали до Челябинска.

Из Челябинска через город Миасс Милочка с мамой приехали в село Кундравы. Это село уральских казаков. Когда-то предки этих казаков участвовали в войне 1812 года. В большой комнате жили члены геологической партии, начальником которой был милочкин папа. В комнате не было мебели, спали все на полу, у каждого был спальный мешок и рюкзак с вещами под головой. Маме с Милочкой отвели место у окна.

В селе не было никакого продуктового магазина. Где-то в конце села была хлебная лавка с чёрным непропеченным хлебом. Но геологам выдавали продукты – муку, хлопковое масло и говяжий жир. Мама покупала картошку у соседей и пыталась жарить её на этом жиру, но когда картошка остывала, жир каменел. Милочка не успевала съесть картошку до этого момента – это была страшная мука.

28 августа мама повела Милочку записывать в первый класс, и была очень удивлена, что школа закрыта и нет никаких объявлений. Очень расстроившись, мама с Милочкой пошли домой, а за ними следом бежали местные мальчишки и кричали: «Трусы! Жиды! Из Москвы драпали!». Милочка в первый раз услышала слово «жиды», но только потом узнала, что оно означает. Но тогда она просто не выдержала и показала мальчишкам язык. Гордая мама сказала: «Не унижайся! Молчи! Не будь как они!». Но мальчишки не унимались. Милочка терпела изо всех сил, но не удержалась и опять показала язык. Ей очень хотелось вступить с ними в бой, но она понимала что, нельзя. И в третий раз показала язык – сдаваться она не собиралась. А когда они пришли домой, мама, молча, взяла верёвку, разложила Милочку на полу (мебели не было спали на матрасах) и лупила её так, что она потом три дня не могла сидеть. Но Милочка не плакала и не просила прощенья - она понимала, что мама права, а она виновата. Она всегда в таких случаях осознавала свою вину – просто она ничего не могла с собой сделать и должна была высказать протест.

Но 1 сентября школа всё-таки открылась. Учительница Федосья Фёдоровна была очень аккуратной и строгой. Кто-нибудь из мальчишек дежурил перед началом урока, и, когда она появлялась в конце коридора, сообщал всем: «Федосья Фёдоровна идут!». Когда учительница что-то рассказывала, все сидели, заложив руки за спину. Милочка училась хорошо, но только с чистописанием не справлялась – у неё никак не получались такие красивые буквы, как у сидевшей впереди неё Розы, грустной темноволосой девочки из детского дома. Мама Милочки очень удивлялась, что половину класса составляли дети из детского дома, очень интеллигентные. Она поняла, что это дети политически осуждённых.

Однажды, ещё в Москве, Милочка вошла в свой подъезд и увидела, что на втором этаже опечатывают две квартиры. В одной из них жили её подруги, Лилия и Ирма Дешер. Милочка удивилась, но мама сказала ей: «Проходи, проходи!» и объяснила, что родителей девочек забрали в тюрьму, а их самих увезли в детские дома, причём в разные, чтобы они не могли общаться.

Милочкина мама после этого стала бояться милиционеров, а когда сталкивалась с ними на улице, отворачивалась, чтобы не встретиться взглядами.

 

Через два месяца геологи переехали в город Миасс, на добычу циркона, который был необходим для самолётостроения. Папа Милочки снова стал начальником геологической партии. Половина геологов были мужчины, им давали бронь, потому что работа была очень тяжёлой. Милочка с папой приезжала в партию, видела, как драгой (это устройство для промывания породы) даже зимой добывают циркон. Она была в восторге от этих камешков – жёлтых, тёмно-красных. Она никогда не ездила с отцом в коляске, запряжённой лошадью. Когда они в первый раз выезжали в Ильменский заповедник, ей казалось, что она попала в волшебное царство. Склон горы блестел золотом, и Милочка, увидела это, закричала: «Папа, смотри, сколько золота!». Папа остановил повозку (он сам правил лошадью), снял Милочку с коляски, подошёл с ней к горе и показал, что это блестит на солнце чёрная слюда. И Милочка поняла, какое это счастье – видеть эту красоту: и блестящую слюду, и камни кварца, и медный колчедан, который её особенно нравился. Теперь она знала названия всех этих камней и, прочитав сказы Бажова, всё ждала, что вот-вот выйдет из леса Хозяйка Медной горы.

 

Бог подарил Милочке какую-то необыкновенную черту характера, которую нельзя назвать легкомыслием (тем более у ребёнка), да и вообще не известно, как это назвать. Она ухитрялась видеть красивое даже там, где, кажется, ничего красивого не было. Она чувствовала доброе в человеке, о котором все говорили, что он плохой. Ей всегда было жалко этого человека.

Это было умение беречь радость, видеть вокруг красивое – осенью высокую траву, жёлтую под первым снегом, красоту тропинки, которая спускалась с горы красоту старой часовни – умение воспринимать красоту мира как самое важное на свете. А ещё мама и папа очень хорошо объяснили Милочке, что нельзя никого обижать и надо гордиться тем, что ты умеешь что-то хорошо делать – то есть человек должен приносить пользу обществу.

 

Зимой Милочка тоже ездила с отцом в партию и даже несколько дней жила в балагане – это строение, наполовину спрятанное в землю, из неструганных брёвен, с крышей из жердей. А жердь – это срубленная молодая сосна, длинная и ровная. Пол был земляной, посыпанный песком, печка и нарты, на которых Милочка спала рядом с папой. В партии было три женщины. Они варили щи и картошку, а потом уходили работать на драгу. Они любили Милочку, шутили с ней и расспрашивали о Москве, о которой они ничего не знали.

 

Милочка пошла в новую школу, которая находилась в конце улицы на пригорке. Местные мальчишки били и задирали эвакуированных детей, утром когда ещё не зажигался свет в школьном коридоре, тыкали проволокой в глаза. В классе сидели по трое за партой, а учительница Валентина Полуэктовна не обращала внимания на тех, кто тыкал острыми перьями в спины одноклассников (тогда ведь не было шариковых ручек). Учительница недавно получила похоронку на мужа и сына. Она безучастно сидела за столом, красивая русская женщина с короной кос вокруг головы. Но ей казалось, что жизнь её кончена, и она даже не слышала гул в классе.

Милочка была совершенно счастлива, когда заболела корью и ей не нужно было ходить в школу. После болезни врач написал ей справку, что в школу она может не ходить. Мама была спокойна – Милочка много знала, и мама занималась с ней сама.

 

Главное – Милочка могла гулять по берегу реки Миасс, часами наблюдая водовороты, маленькие водопады и большие водопады на плотине. Уральские горы не очень высокие. Милочка сама взбиралась на гору в конце улицы Нагорная, где они поселились.

Родители завели козу, чтобы Милочка могла пить молоко. Коза, которую мама назвала Музой, давала целых два литра молока. Мама не умела доить – её учил папа, который был родом из деревни. Местные козы были серые или бежевые, с чёрной полоской на спине. Когда козу первый раз отправили в стадо, мама с Милочкой боялись, что не узнают её – ведь все козы были одинаковыми. Но Муза сама пошла к нужной калитке, и мама была потрясена: коза оказалась умнее хозяев!

На середине горы были часовня и колодец, куда все ходили брать воду. Это было трудно – идти с полными вёдрами под горку. У мамы Милочки не получалось носить вёдра на коромысле, и Милочке было не удобно за это перед местными жителями.

Доить козу и печь хлеб мама научилась – на неделю пекли семь хлебов, складывали в деревянный сундук, и они не черствели. Мама пекла очень вкусные шанежки (ватрушки с картошкой). На Урале их пекут по праздникам. А ещё были кралечки – баранки или бублики, мягкие, очень вкусные. Ими угощала всю семью тётя Лена, хозяйка дома, где они снимали квартиру.

Тётя Леночка была удивительно добрым человеком и относилась к приезжим как к родным. Она и место для козы Музы нашла, и разрешила взять к ней в дом козлят, когда они родились – двое чудесных, бесконечно прыгающих козлят. Мама потом подарила их тёте Леночке.

Тётя Леночка жила на первом этаже, в полуподвале, окна были на уровне земли. С ней вместе жила собака Жучок, кошка, две курицы в клетке. А когда отелилась корова – то и телёнок, и ягнёнок, родившейся у овцы.

Муж её был на восточном фронте, в то время там ещё не было боевых действий. Тётя Лена посылала ему продуктовые посылки, запекая яйца в булочки, чтобы они сохранились. И всё время думала о нём: «Как там мой Вася?». Она была простодушной, и над ней постоянно подтрунивала её родная сестра Елизавета, которая жила во второй половине дома. Она отдала эвакуированным лучшую комнату на втором этаже, бельё, пуховые подушки и посуду. Милочка забиралась на вершину горы, садилась на большой камень, её обдувал ветер, а она сочиняла сказки. Она всё время что-то сочиняла, и потому её не было скучно одной бродить по горам и берегу реки. Хотя она очень дружила с дочкой хозяйки Зоей, которая была заводилой и предводителем всех игр.

 

Однажды Милочке купили новую юбку, и она очень захотела пойти во двор и показать всем подругам, какая у неё обновка. За юбку отдал восемь килограммов муки. Её пришлось купить, потому что у Милочки закончилась вся одежда. Зимой она ходила в школу в полосатых пижамных штанах под смех мальчишек. Потом она выросла из них, и ей сшили тёплые шаровары из бумазейного одеяла, и на каждой штанине снизу были три белых полоски. Правда, в то время у всех было плохо с одеждой… И вот тогда-то Милочке и купили юбку. Итак, скорее на улицу, играть в казаки-разбойники! Милочка хотела перелезть через забор, и вдруг увидела, что в окно смотрит мама. Милочка спрыгнула с забора, но зацепилась юбкой, повисла и висела, пока юбка не разорвалась снизу доверху. Милочка обречённо пошла домой.

Папа был дома. Мама подтолкнула Милочку к нему и сказала: «Вот, полюбуйся на свою дочь!». Дочь повернулась спиной, отец сокрушённо дал ей шлепка – и всё. Она ещё некоторое время постояла в ожидании, съёжившись, но второго шлепка не последовало. Как же тяжело было у неё на душе! Она поняла, что опять огорчила родителей.

 

 

 

 

Иванова Людмила Ивановна

(22 июня 1933, Москва — 7 октября 2016, Москва)

Заслуженная артистка РСФСР (30.04.1976).
Народная артистка РСФСР (31.07.1989)

Профессор Славянской академии гуманитарных наук.

Окончила Школу-студию МХАТ в 1955 году.
C 1955 года – актриса Московского передвижного драмтеатра. C 1957 года - в труппе Московского театра "Современник", практически со дня основания театра. Актриса участвовала во всех эпохальных спектаклях теперь уже легендарного театра и остается ему верна по сей день

Художественный руководитель театра "Экспромт" со дня его основания в 1990 году. Руководит детской студией актерского мастерства при "Экспромте".

Автор либретто к музыкальным спектаклям, песен, которые исполняли Анна Герман, Гелена Великанова, Майя Кристалинская, да и сама Людмила Иванова. 
Ей принадлежат такие строки: "Только мне все кажется, почему-то кажется, что между мною и тобой ниточка завяжется"... 



назад