Свидетельство о регистрации

номер - ПИ ФС 77-57808 от 18 апреля 2014 года

Донбасс - день простоять и ночь продержаться

Валерий Игнатьев 21.04.2017

Донбасс - день простоять и ночь продержаться

Валерий Игнатьев 21.04.2017

Ровно три года назад Крым воссоединился с Россией, а на территории, именуемой Донецким угольным бассейном, а кратко - Донбассом, начались активные действия. Этот период получил название «Русская весна». С Крымом всё ясно – это победная страница нашей истории, многие участвовали, ещё больше награждены, а рассказы их растиражированы. С Донбассом сложнее, его новейшая история, получив начало весной 2014 года, длится до сих пор, при этом не единожды изменялся вектор развития. Взяв низкий старт, пробудив русское сознание, идея, устремлённая к исправлению ошибок, сделанных за последние тридцать лет, напугавшая Европу, элиты СНГ и России своим размахом, безапелляционностью и количеством неожиданно примкнувших участников, принявших участие непосредственно и потенциальных, была задушена и с камнем на шее брошена в мутные воды современной политической экономики. На поверхности чудом остались два небольших, даже крохотных, вулканом поднятых островка, получивших название Донецкая и Луганская Народные Республики.

Нет смысла хронологически поднимать все события той далёкой весны. Для того, чтобы освежить память, кратко напомним о некоторых. 12 апреля в городе Славянске группа бойцов народного ополчения взяла под контроль Горсовет и городской отдел милиции, следом последовали Красный Лиман, Краматорск, Дружковка, Горловка, Донецк. На улицах городов и деревень появились Российские флаги, лозунги звучали кратко: «Мы Россия!». Потом прошли референдумы, на которых сначала были одни вопросы, а потом совсем другие. Налеты авиации ВСУ, артиллерийские обстрелы жилых кварталов, смерти мирных жителей и детей.

За три года средства массовой информации предоставили нашему вниманию множество сообщений, эмоционально окрашенных по-разному: от восторженных майских до суровых августовских четырнадцатого года. Потом затишье, «дебальцевское» оживление, а потом опять вялые сообщения с мест.

Линия фронта вот уже как два года застыла, незначительно вибрируя от переизбытка агрессии со стороны Украины. Налаживается мирная жизнь, звучат официальные рапорты о частичном восстановлении внутренней экономики. Такую картину показывают нам по телевизору. Совсем иначе всё выглядит на местах. Сухая фраза: «За прошедшие сутки ВСУ выпустили по Донецку (Горловке, Ясиноватой) двадцать (тридцать, сто тридцать) снарядов и мин»,- обретает краски и смысл. В Горловке один знакомый городской чиновник, имея «двушку» с окнами на разные стороны дома, по вечерам подходит к окнам и слушает, с какой стороны стреляют сегодня, и по результатам выбирает комнату, где положить спать ребёнка. Там же с ума сходят зачем-то оставшиеся в живых мать с отцом, при обстреле спрятавшие детей в ванной, куда чуть позже пришлось прямое попадание…

Для жителей городов и сёл, научившихся безошибочно определять артиллерийские «исходящие» и «входящие», несколько строк из официальной сводки, зачитанной представителем Корпуса, являются спрессованными в точку чьими-то смертями, разрушениями и переживаниями за близких.

Подъём, имевший место быть в начале, растрачен и подавлен, перспективы сомнительны. Много догадок, версий и слухов. И надежда. Без последней в этом краю не проживешь. Она нужна тем, кто воюет, и тем, кто не брал в руки оружие. Надеются на «пронесёт» и на лучшее: на нечёткий прицел и честность политиков. Иначе никак – безнадёга.

Нелегко им там, на Донбассе, три года жить и сражаться почти в одиночку. Нет, конечно же, гуманитарная и экономическая помощь - это много, это даёт возможность жить. Но сама жизнь больше походит на существование одинокого гарнизона, с одной стороны имеющего врага, а с тыла непроходимые горы, в данном случае границу с узкими ручейками КПП. В мае четырнадцатого с цветами и восторгом встречали «КАМАЗы» на площади Ленина – вот оно, свершилось, Россия, вежливые люди. Оказались добровольцы в небольшом количестве. Потом заглядывали в рот каждому, кто рассказывал: «Россия поддержит, поможет, скоро, ещё чуть-чуть». Не верили ушам, получив приказ отойти от Мариуполя, который в спешке был покинут ВСУ. С тоской смотрели в телевизор, показывающий Минск-2, который войну остановил, но и Россию отодвинул надолго. Дважды два всегда превращалось в пять или три, но никогда в четыре. Это объясняли сами себе политической необходимостью, запутыванием противника и прочими утешительными словами. Потерпим, выстоим, главное, чтобы справедливость, ведь воевали за неё, за новый мир. Но новый мир оказался хорошо забытым старым, а справедливость не для всех одинакова. Она не коснулась вдов, которым привозили мужей с пулевыми дырками и со справкой о бытовой травме, приведшей к летальному исходу, тем самым лишая возможности на материальную помощь. Человеческий фактор со своими пороками оказался сильнее идеи.

Идеалисты вообще сейчас не в цене, болото - это не их среда обитания. Но, о чудо, они ещё есть и как-то выживают на своих островках, сбитых собственными ногами, как лягушки в кувшине, сбившие масло из сливок. Только на них ещё как-то держится то немногое, что осталось от русской весны. Они продолжают оперировать и выхаживать, заботиться и помогать, воевать и умирать. Их ненавидят чужие, не понимают свои, но, стиснув зубы, они идут, грудью расталкивая трясину. Они первые возле разбитого снарядом дома голыми руками разгребают завалы. Они своим танком прикрывают отход колонны из села. С поля боя вытаскивают раненых. Находясь под прицелом снайпера и не обращая внимания на близкие разрывы, ремонтируют газопровод. Из довоенных остатков муки дома пекут хлеб и раздают его старикам и детям, часто незнакомым. У них нет времени думать о себе.

Каждый подобный человек – это вселенная, в его глазах нет дна, а в сердце холода. Для них не бывает чужих детей и чужих смертей – все через себя, все на себя. Некоторые из них не верят в Бога или думают, что не верят, но вся их жизнь - это путь к Нему. Их трудно увидеть в повседневности, только там, где граница смерти подступает вплотную, их качества заметно проявляют себя.

Их можно называть как угодно: идеалисты, пассионарии, патриоты, добровольцы. Это не имеет значения, ни одно из названий не передаст сути в полной мере. В четырнадцатом году их было здесь много: поднялись местные жители, приехали люди из России и других стран. Пример Крыма многим открыл глаза и поднял с насиженных мест. Но весна превратилась в осень (для оптимистов пришли заморозки), и эта трудноуправляемая масса за ненадобностью рассосалась почти полностью.

Сейчас Донбасс - это в большей степени те, кто уезжал на период активных боев, и в меньшей те, кто не покидал своих домов. Среди них есть и те, кто воевал в 2014 году. Два лагеря, с трудом сейчас понимающие друг друга. Ранее единое население региона, они изменились под влиянием разных обстоятельств: как внутренних, так и внешних. Это последствия войны, преодолевать которые и строить другую жизнь предстоит всем вместе. И хотя больших боевых столкновений сейчас нет, война всё же идёт. Каждый день в городах слышны разрывы, каждый день с линии разграничения привозят «трехсотых» и «двухсотых». Их война – оборонительная. Они защищают свой дом, своих детей, свои мечты. К ним пришли все забрать, навязать свои идеалы, но если в Киеве это получилось, то здесь – нет. Местное население планомерно уничтожает современная киевская власть, за три года войны в этом не осталось никаких сомнений. Более ста детей уже убиты, сотни ранены. И это не может быть случайностью. Современная артиллерия способна попадать туда, куда целится, а значит школы, жилые дома и объекты жизненно важной инфраструктуры специально делают целями.

Там нет глубокого тыла, вся территория при желании простреливается, разница только в калибрах и системах огня, а для современной боевой техники пройти сто километров - задача одного дня. В этих непростых условиях решаются социальные и экономические проблемы. Регионы не просто пытаются сохранить инфраструктуру, но и предпринимают попытки её развития. Это не идеальная модель, но разве Россия может похвастаться отсутствием олигархов, коррупции и западно-ориентированной элиты?

Так что если изменяться, то вместе, и желательно к лучшему. И это возможно - время пришло. Всё, что для этого надо, – честно работать и думать о будущем, которое достанется нашим детям и внукам.

Валерий Игнатьев


назад