• Главная
• Разделы журнала
• Свободная тема
• История английского политика Бернарда Шоу (продолжение-4)

История английского политика Бернарда Шоу (продолжение-4)

Дмитрий Галковский 26.06.2026

Дмитрий Галковский 26.06.2026

История английского политика Бернарда Шоу

(продолжение-4)

Во время Первой мировой войны была издана подборка афоризмов Бернарда Шоу. Издание было подготовлено женой. С этого времени за английским драматургом закрепилась репутация современного Ларошфуко. Эти афоризмы часто меткие, а иногда и глубокие.

Например:

«Газета – это печатный орган, не видящий разницы между падением с велосипеда и крушением цивилизации».

«Сигарета – это бикфордов шнур, на одном конце которого огонь, а на другом дурак».

Согласитесь, мощно сказано. Фраза взрывается у нас на глазах.

«Мученичество – единственный способ прославиться, не имея никаких способностей».

После этой фразы перед глазами всплывает бесконечная вереница моджахедов.

«Секрет успеха в том, чтобы вызвать возмущение у как можно большего числа людей».

Так Бернард Шоу и действовал. В эпоху гиперинформации этот «лайфхак» стал ясен любому человеку, который раскручивает свой ресурс в интернете.

«Английский прихожанин отдаёт предпочтение суровому проповеднику, так как полагает, что его соседу не вредно будет услышать несколько горьких истин».

Это, конечно, верно не только для английских прихожан.

А вот очень важная фраза для понимания именно англичан:

«Когда человек хочет убить тигра, он называет это спортом. Когда тигр хочет убить его самого – человек называет это кровожадностью. Разницы между преступлением и правосудием ничуть не больше».

Эту максиму Шоу дополняет конгениальной фразой:

«Вор – не тот, кто крадёт, а тот, кого поймали».

Ну, «не пойман – не вор». Но у Шоу это звучит по-английски. Более определённо, точно и с позитивным настроем.

«В важных вопросах обычно не встречается препятствий. Именно из-за пустяков мы терпим крушение у самого входа в гавань».

Здесь можно вспомнить знаменитую фразу Черчилля: «Россия в 17-ом году потерпела крушение, когда гавань была уже на виду».

Что это за «пустяки», из-за которых противники Великобритании всё время терпят крушение? Человек намыл мешок золота в Калифорнии, потом остановился в гостинице и случайно сломал себе шею, упав с третьего этажа. Пустячок. Работал три года как каторжный, сколотил капитал, а из-за пустяка погиб. Такие пустяки постоянно случаются с конкурентами англичан. С самими англичанами они тоже случаются, но со знаком плюс. Случайно шёл мимо упавшего из окна золотоискателя, случайно подхватил мешочек с самородками. На этой диалектике построена вся английская философия. Смерть – это несчастный случай, поэтому ты умри сегодня, а я – завтра.

Ну и последнее:

«Если история повторяется, а неожиданности встречаются всегда, то маловероятно, что люди могут чему-либо научиться на опыте».

Статьи Бернарда Шоу всегда гиперболизированы. Он бьёт в одну точку и часто это производит неприятное впечатление. Но жена сделала из него мыслителя, потому что вытащила из утомительного и однообразного дискурса отдельные фрагменты. Вне контекста, они утратили монотонную тяжеловесность. Поэтому афоризмы Шоу стоит почитать – там много любопытного. Я привёл только небольшую часть.

Понятно, что Бернард Шоу встретил Февральско-октябрьскую революцию в России с восторгом. Сначала он вдосталь поиздевался над поверженными Романовыми, а потом принялся восхвалять Ленина.

В 1917 году Шоу написал фарс, который неправильно у нас переводится как «Анна Янская – сумасбродная великая княжна». Настоящее название пьесы «Анна Янская – большевистская императрица». Это фарс, высмеивающий революцию в России. Он написан якобы от имени русского писателя. Действие происходит в стране «Беотия». Беотия – в Древней Греции, считалась родиной дураков. В фарсе все носят какие-то русско-индийские имена, неудобопроизносимые для англичан. В контексте подобных «пиес», куда можно причислить и знаменитую английскую «Распутиниаду», особенно чётко и ясно видно величие Николая II, в последний момент понявшего, что допустил серьезный политический просчёт, который объективно был пустяком – знаменитым английским бытовым пустяком – и никак не был связан ни с политикой России, ни с ведением военных действий, ни с социальными проблемами. Просто человек шёл и упал, выронив саквояж с деньгами. А случайно находившийся рядом англичанин саквояж взял. Был один пустяк, стало два. Один пустячок приятный, а другой не очень. Но главное другое – после английского пустяка Николай всё-таки принял решение, и это было решение сознательное: он не подписывал никаких бумаг и деклараций. Из него хотели сделать шута, который отказался от престола, а он умер на своем посту, оставшись императором, никакого отречения не было. И дал тем самым образец и нравственный идеал русскому народу. В том числе заранее превратив всех своих оппонентов в ничтожества. И прежде всего, конечно, англичан. Потому что, когда Бернард Шоу разорялся про кровавого деспота Николая II и про замечательного, очень прогрессивного Георга V или Эдуарда VII, не нужно было забывать, что Эдуард VII был дядей Николая II, а Георг V был его двоюродным братом. Поэтому всё это наглое британское лицемерие. Никакого кровавого режима в России не было. Была демократическая страна, с бурно развивающейся экономикой. В других обстоятельствах Бернард Шоу об этом ещё скажет открытым текстом. И мы на этом остановимся.

Ленин, придя к власти, написал брошюру о ренегате Каутском, где обвинял признанного вождя европейской социал-демократии в том, что он предал марксизм, и утверждал, что настоящим марксизмом является как раз его политическая практика террора. Бернард Шоу в ряде выступлений с восторгом поддержал эту точку зрения. Я могу процитировать некоторые его соображения. Это 1919 год.

«Русские массы избрали парламент. Ленин и большевики безжалостно отшвырнули его и перестреляли, убирая с пути, поскольку эти люди отказывались убираться. Некоторые из вас, имея в виду эти расстрелы, отвергают большевизм как запятнавшую себя кровью тиранию. Давайте будем скромнее. Вы не можете отвергнуть религию из-за того, что она была связана со злодеяниями множества религий. Вы не можете, к примеру, требовать от каждого, принадлежащего к Римской католической церкви, чтобы он отвергал свою церковь из-за того, что было совершено инквизицией. Или требовать, чтобы протестант признавал достоинства и недостатки Лютера, сообразуясь с тем, что творили солдаты Густава Адольфа (шведского короля-протестанта). Единственное, что мы можем сделать, это пожалеть о совершенных злодеяниях. Ленин сказал на днях: «Да, были совершены злодеяния, и не все они были неизбежными». Хотел бы я, чтобы у каждого из европейских государственных деятелей нашлось столько искренности».

Незадолго до этого Шоу опубликовал в еженедельнике лейбористской партии большую статью, озаглавленную «Большевики ли мы?» И сказал, что да, большевики, и это правильно:

«Даровать простонародным дуракам преимущества социализма – всё равно, что насильно кормить разъярённую собаку, у которой болит глотка. Однако, если их оставить в покое, выступят на арену какие-нибудь другие энергичные представители меньшинства и будут дурачить и принуждать его. И не ради его блага и блага всего мира, а ради погибели его потомства. И поэтому, до тех пор, пока дураки не осознают необходимость управления и правительства, их следует угрозами принуждать к подчинению этому правительству. И лучше, если его принудить к подчинению честному правительству, чем правительству бесчестному. Если правительство Великобритании, потеряв рассудок, станет играть с огнём, оно не сможет погасить его потом своими глупыми, полными ужаса грошовыми белыми книгами. Никакие злодеяния, которые оно огласит, не будут столь ужасны, как эта злодейская реставрация царизма английскими войсками».

Как видите, всё очень просто.

Собственно говоря, это точка зрения фабианцев. Многие её излагали открытым текстом. Но я хочу процитировать Локкарта, который считался послом в России, а потом высланным большевиками английским дипломатом. На самом деле Локкарт был их куратором. Он участвовал в становлении ВЧК. Это был спектакль, призванный прикрыть участие Великобритании в революции и в гражданской войне на стороне большевиков. Локкарт уже в гораздо более зрелом возрасте описывает события 1918 года так.

«С того времени и по сегодняшний день меня не перестают поражать два явления: гениальность Ленина как революционного вождя, и недопонимание во всём мире значения большевистской революции. Ведущие зарубежные политики не видели перспектив большевистского правительства в России, безграмотной стране, сильно пострадавшей в годы войны, чьё социальное развитие лет на 300 отставало от государств Западной Европы. Лишь немногие русские верили, что власть большевиков – не мимолётное и временное событие в трудное для страны время. Большинство приветствовало падение правительства Керенского. Потому что они были убеждены, что большевистский режим не продержится и 6 недель. И Ленина могла ожидать такая участь. Но Ленин полностью взял власть в свои руки. Он достиг этого только благодаря своему интеллектуальному превосходству, что не было ни для кого секретом. Действительно, осознание своего умственного превосходства оставалось его единственным тщеславием. Ленин чувствовал, что он один видел и понимал больше своих соратников. И, снисходительно позволяя им спорить, ни на минуту не сомневался в правоте своих убеждений. Ленин был личностью, которая решала всё. И эти решения никогда не обсуждались».

Надо сказать, что эту мысль англичан в конце своей политической карьеры озвучивал сам Ленин. Это просто его слова. Я могу процитировать. В своё время я составил сборник цитат Ленина. Туда вошло более 2000 фрагментов. Мне кажется, я собрал всё самое интересное.

Итак, на дворе уже 1922 год. Ленин говорит:

«Несомненно, что мы сделали и ещё сделаем огромное количество глупостей. Никто не может судить об этом лучше и видеть это нагляднее, чем я. (Смех в зале). Почему же мы делаем глупости? Это понятно. Во-первых, мы отсталая страна. Во-вторых, образование в нашей стране минимальное. В-третьих, мы не получаем помощи извне. Ни одно цивилизованное государство нам не помогает. Напротив, все они работают против нас. В-четвёртых, по вине нашего государственного аппарата. Мы переняли старый государственный аппарат, и это было нашим несчастьем. Государственный аппарат очень часто работает против нас».

То есть Россия дикая, примитивная страна, Европа ей не помогает. Поэтому работают старые царские чиновники, которые гадят. Они вот и виноваты в массовых расстрелах и тому подобных эксцессах. И дальше Ленин продолжил:

«Важнейшей задачей для нас является сейчас учиться и учиться. Учиться должны также и иностранные товарищи. Но не в том смысле, как мы должны учиться – читать, писать и понимать прочитанное, в чём мы ещё нуждаемся. Спорят о том, относится это к пролетарской или буржуазной культуре. Я оставляю этот вопрос открытым. Во всяком случае, несомненно: нам необходимо, прежде всего, учиться читать, писать и понимать прочитанное. Иностранцам этого не нужно – им нужно уже нечто более высокое».

Всё ясно? Никакой России Чехова, Менделеева, Достоевского Толстого не было. Не было Петербурга. Была отсталая, примитивная азиатская деспотия, которая на 300 лет отстала от европейских стран. И вот в этих условиях мужественные большевики пытаются сделать хоть что-то. Естественно, получается не всё и не сразу. А английские друзья в виде Бернарда Шоу со товарищи им помогают, аплодируют и посылают на выручку друзей вроде Локкарта.

Бернард Шоу издевался над английским марксистом Гайндманом, который выступил против диктатуры Ленина:

«Английский архимарксист столкнулся с осуществлением всех заповедей своей религией: с крахом капитализма, экспроприацией экспроприаторов, разрешением от бремени старого общества, беременного новым, при помощи главной акушерки – силы, с диктатурой пролетариата и с уничтожением буржуазного строя как строя социального. И вместо того, чтобы вскричать «Да здравствует революция!» и броситься укладывать чемоданы для поездки в Москву и закладки нового памятника Марксу, он перечерчиллил самого Черчилля в поношении большевиков. Что касается меня, то мне непонятно, как человек, имеющий хотя бы самые элементарные представления о социализме, может сомневаться в том, что принудительный труд и подход к паразитическому безделью как прегрешению против святого духа должны лежать в основе социалистических законов и религии. И если Ленин ликвидировал безделье в России в то время, как мы, пребывая в долгах по уши, не только миримся с этим бездельем, но и продолжаем осыпать себя роскошью, когда голод свирепствует рядом, то я гораздо более склонен кричать «браво» Ленину, чем разделять столь явный испуг мистера Гайндмана».

Разумеется, фабианцы после революции 1917 года получили все преференции. Они были очень важны для связей с Россией, а также для насаждения таких же коммунистических режимов в других государствах. С самого начала это стало одной из магистральных направлений британской политики. «Сидней и Беатриса Уэббы написали – как я уже говорил ранее – книгу о коммунистической цивилизации, как о цивилизации нового типа: современной, прогрессивной, функциональной». И они там подчеркнули, что эта модель, поскольку она работающая, будет применяться в других государствах. Они это сказали незадолго до второй мировой войны. А после второй мировой войны коммунистические режимы были насаждены в Восточной Европе, в Китае и во многих других странах. Всё было сделано по готовым трафаретам. И с помощью местных британских резидентов.

На фоне послевоенной и послереволюционной эйфории 20-х Бернард Шоу пишет пьесу «Назад к Мафусаилу». Это огромное сочинение, состоящее из пяти больших пьес. Эту «пятихатку» совершенно невозможно ни читать, ни ставить. В общем, это бред графомана. Но там встречаются интересные вкрапления. В «пятихатке» описывается прошлое, описывается будущее, ведется полемика с религией, говорится о продлении жизни. Описывается будущее, в котором центр Британской империи будет находиться в Багдаде, а управлять империей будут китайцы и негры. Что-то он действительно угадал. Историку эпохи английского империализма читать Шоу всегда небезынтересно. Там много «зернистых мыслей» и проговорок. Но общее впечатление от «пятихатки» тягостное. Это безумие. Зрители и критики решили, что с Бернардом Шоу что-то произошло, возможно, начался старческий маразм. Шоу к этому времени было уже около 70-ти.

На этом фоне он, по совету жены, написал пьесу о Жанне д’Арк. Достаточно простую вещь с линейным сюжетом. Это была нужная, своевременная пьеса, вроде книги Максима Горького «Мать». В это время католический Рим канонизировал Жанну д’Арк, которая до этого была важным орудием протестантской антикатолической пропаганды. Кроме того, Жанна была символической фигура победившей Франции, её патриотичного народа. Тогда Франция и Англия были союзниками. В общем, пьеса оказалась в контексте эпохи очень важной и современной, и к тому же никого не эпатирующей. После этого, в 1925 году, Бернарду Шоу дали Нобелевскую премию. После премии он окончательно окуклился и превратился в того Бернарда Шоу, которого мы знаем сейчас.

Вот как пишет один из его биографов:

«Постановка пьесы «Святая Жанна» увенчала карьеру Шоу. Она необычайно повысила его престиж. С той поры ко всему, что бы он ни говорил и ни делал, относились с почтением, смешанным с благоговейным трепетом. Когда он дурачился, люди смеялись в нужном месте. Когда он выкидывал шутовские номера, они почтительно аплодировали. Каждое сказанное им слово телеграф передавал с континента на континент. Каждую, даже самую его бессмысленную шутку, а также ещё большее количество некстати и несправедливо приписываемых ему шуток, люди принимали с благодарностью – как отборные крупицы мудрости глубочайшего мыслителя».

Во время присуждения премии Шоу, будучи большой кокеткой, оттянулся по полной программе. Он сказал, что премию присудили ему наверно потому, что это единственный год, когда он не написал ни одной пьесы. («Жанна д’Арк» была написана двумя годами ранее). Потом он сделал на самом деле верное замечание, сказав, что Нобелевская премия напоминает ему спасательный круг, который бросается человеку, который сам уже благополучно доплыл до берега и вышел на сушу. Это действительно так, потому что в преамбуле Нобелевской премии сказано, что она даётся молодым, подающим надежды авторам, по крайней мере, в области литературы. А в реальности она, как правило, присуждается зрелым людям и часто маститым старцам. Шоу взял премию, но отказался от денег, сказал, что зарабатывает своим литературным трудом такую сумму, что ни в чем не нуждается. На эти деньги, по мысли Шоу, было бы хорошо перевести иностранные пьесы на английский язык или английские на шведский. В общем, для Шоу это достаточно умеренный троллинг.

В это время Шоу, вдобавок к восхвалению ленинского режима, восхвалял, правда, в более умеренных тонах Муссолини, а потом даже Гитлера.

Понятно, почему это делалось. Все эти три человека в той или иной степени лили воду на мельницу английских интересов. Ленин, будем вещи называть своими именами, просто был профессиональным английским шпионом. Муссолини был английским агентом, который способствовал втягиванию Италии в очень болезненную и разрушительную для неё первую мировую войну, хотя итальянцы всеми силами пытались сохранить нейтралитет. А Гитлера англичане поддерживали в пику Франции, поддерживающей либералов в Веймарской республике. В более поздний период фигура Гитлера казалась им комической, и, поддерживая Гитлера, они, таким образом, разрушали, как им казалось, саму идею возрождения Германии и консолидации германской нации. Они не учли, что, может быть, внешне Гитлер и был человеком, напоминающим Чарли Чаплина, но он был фронтовиком и получил самую престижную награду, которая была возможна для нижних чинов германской армии. То есть это человек храбрый и беззаветно преданный Родине. Поэтому шутки с ним оказались для англичан плохи.

Естественно, в период, когда Гитлер стал представлять угрозу для Великобритании, Шоу стал о нём отзывался в негативных тонах. Но там тоже были нюансы, о которых мы упомянем позднее.

В это время Шоу, несмотря на пиетет к нему как к нобелевскому лауреату, стал восприниматься в качестве противника западной демократии.

Он написал пьесу «Тележка с яблоками». «Опрокинуть тележку с яблоками» – это идиоматическое выражение, означающее «внести сумятицу». В этой пьесе он в парадоксальной форме защищал монархическую власть и выступал против парламентской демократии. Там есть интересный момент. Описывается гипотетическая ситуация, когда президент США говорит, что Америка хочет присоединиться к Великобритании и стать её частью, а британского короля сделать императором уже не Индии, а совместной колоссальной империи. Умный британский король этот план отвергает, потому что таким образом американцы хотят захватить контроль над самой Великобританией, а потом и над всем миром. Далее там много говорится об английской парламентской жизни. Пьеса небезынтересная. Но это, как и большинство пьес Шоу, политический скетч, а не серьёзное художественное произведение.

назад