Свидетельство о регистрации

номер - ПИ ФС 77-57808 от 18 апреля 2014 года

Озеро

Артём Артёмов 19.04.2021

Озеро

Артём Артёмов 19.04.2021

Озеро

 

На земле живут миллионы, миллиарды животных, птиц, рыб и насекомых. Все они чем-то заняты: кто-то ищет еду, кто-то обустраивает жилище, воспитывает детёнышей. Жизнь каждого вида настолько разнообразна, что описывать особенности каждого не хватит ни сил, ни знаний. Возьмём, к примеру, муравьёв. Их жизнь полна событий: рождение, первый выход из муравейника, первая опасность, тяжёлый труд, благосклонность королевы. Можно написать целую книгу о муравьях-воинах, о тружениках, о непростом устройстве их жизни. Конечно, на взгляд человека, их жизнь коротка, скромна на события и неинтересна. То ли дело бытие человеческое! Сколько всего произошло и сделано за тысячелетия существования человека разумного! Создавались и разрушались города, страны и империи. Поэты сочиняли оды царям и полководцам. Учёные постигали тайны мироздания и руководили постройкой пирамид и дворцов. Что может сравниться с человеческой жизнью?

Однако и жизнь человеческая некоторым кажется мгновенной и непонятной. Да, да! Равнодушные горы, чей возраст насчитывает миллионы лет, видели много людей. Вначале они, лохматые и грязные, селились на их склонах, прячась по ночам в пещерах. Потом они научились строить себе жилье и обрабатывать поля в долинах. Люди учились, число их множилось, и вот настало время, когда они приехали в горы на железных машинах и стали зарываться в их нутро, вытаскивая руду и оставляя после себя пустые коридоры. Горы молчали и не обращали внимания. Что для них какие-то жалкие столетия или даже тысячелетия? Пустяк, секунда. И это пройдёт…

 

*****

 

На этой окраине земли горы были самыми старейшими обитателями. Их склоны поросли лесом, но он, по сравнению с ними, был младенцем, и они безропотно терпели его корни, разрушающие их склоны. Правда, иногда, когда плохое настроение, или начинало зудеть от особо настырных деревьев, тянущихся корнями в глубину, горы встряхивали с вершины лавину или грязевой сель, и тот сметал надоедливый лес со склона.

А у подножия гор лежало озеро. Оно было моложе их, но гораздо старше чахлых деревьев, облепивших его берега, поэтому надменные гранитные скалы считались с ним и даже разговаривали, когда у них было для этого настроение.

Всё на земле обладает памятью: и камни, и деревья, и вода. У камней память долгая, но помнят они, как правило, своё – как в подземном пламени столкнулись две исполинские плиты и, не желая уступить, схватились в чудовищной схватке и полезли вверх, раздвигая пласты земли. Ничто живое не в силах было пережить эту битву. Небо закрыло тоннами горячего пепла, а из-под земли вырывались фонтаны и реки раскаленного добела камня и железа, на опаленные останки живого с неба падали целые скалы. Прекрасно помнили горы и землетрясения – единственно стоящие, на их взгляд, события. Другое их не интересует.

У леса память девичья. Он живёт от весны до осени, с содроганием вспоминая ураганы и засушливые года и храня в памяти тёплые зимы. Да и лес теперь не тот. То ли дело раньше! Вокруг озера росли исполины, каждому было много веков от роду. Их густая крона распускалась, радуясь вынырнувшему из зимней спячки солнышку. Шелестя и покачиваясь на ветру, деревья степенно переговаривались. Птицы, слышавшие их разговор, ничего в нем не понимали, их не интересовала мудрость веков, они были с утра и до вечера заняты поиском жучков и червячков.

А вот озеро, напротив, слушало лес очень внимательно. Оно вообще было любознательно и всё запоминало. Вода, она ведь тоже обладает памятью. Ручьи и реки, те игривы и ветрены, и память у них что решето. Про болота и вовсе говорить нечего: сварливы и вечно всем недовольны, и память их подводит. Оттого и опасны для всякого проходящего зверя или человека, что от вечного своего раздражения и склероза могут какую пакость выкинуть. Озёра, особенно лесные, они обладают прекрасной и незамутнённой памятью, жаль только, что на их берегах мало что происходит. Вот и созерцают они черноту космоса, угадывая её за дневной голубизной неба, иногда отвлекаясь на проплывающие мимо облака.

От впадающей в неё речки озеро слыхало, что есть огромный океан. Вода в нём, вот чудо, солёная. И этот океан много старше самых древних гор. И помнит он те дни, когда кто-то, очень могущественный, сотворил Землю. Иногда тихими ночами озеро, устав от пустых разговоров с лесом, мечтало о том, что когда-нибудь оно встретится с океаном, и, влившись в него, оно постигнет все тайны мироздания.

Озеро помнило, как появилось. Было это очень давно. Вначале в ложбинку под горой собиралась дождевая вода. Дождей тогда было много, и довольно быстро в этом месте образовалось маленькое озерцо. Дождевая вода чиста и не несёт в себе никакой информации, и озерцо, появившись, было чистым и не опечаленным никакими воспоминаниями. Горы снисходительно поглядывали на эту лужицу, не считая для себя уместным разговаривать с младенцем. Один только старый, тысячелетний дуб, чьи корни омывало озерцо, делился с ним своими знаниями. Он рассказывал о небе и земле, о звёздах, что сияют по ночам, о солнышке, которое греет. Иногда он жаловался на белку, поселившуюся в его дупле, или сетовал на дятла, который обещал поклевать короедов, да где-то запропастился.

Озерцо понемногу росло, и вскоре его воды полностью накрыли корни дуба. Он стал болеть, с ветвей его еще до срока слетела пожухлая листва. Белка, пра-пра-пра-внучка той первой, собрала своё семейство и ускакала искать другое жильё. Дятел стал прилетать чаще, но никакого облегчения дереву он уже не приносил. Озерцо очень переживало, но ничего поделать не могло. Дуб перестал разговаривать и стоял в воде, огромный, с сухими ветками и редкой листвой на самом верху. Когда пришла весна, только одна веточка налилась соком, и на ней позеленели почки. Но листья, не успев распуститься, стали желтеть. Тогда дуб вновь заговорил с озерцом.

- Запомни, - сказал он, - умирать не страшно, для этого мы и приходим сюда. Когда придёт твой черёд, не бойся. Правда, вода не умирает так, как мы, деревья, но возможно тебя иссушит солнце, твои воды превратятся в пар. Пар растворится в небе, соберётся в разные облачка, одни полетят туда, где восходит солнце, другие - туда, где оно заходит. Облака прольются дождём. Дождь не умеет помнить, память о тебе исчезнет, это и будет твоей смертью. Но ты этого не бойся. Ничего не бывает зря…

На этих словах с макушки дуба слетел последний листочек, и он замолчал навсегда. Долго он ещё стоял, возвышаясь прямо из воды, напоминая о тех временах, когда они были дружны. В его корнях поселились мелкие рыбёшки, которые там прятались от щук и окуней. Там они откладывали икру, из которой появлялись тысячи мальков. Они не помнили его живым, для них он всегда стоял в воде, а его корни были домом их и их родителей и станут домом для потомства.

Спустя много лет, когда разразилась сильная осенняя буря, дуб затрещал под порывами ветра и рухнул. Испуганная мелюзга стайками упорхнула из-под обрушившегося в воду исполинского ствола, и озеро обняло своими водами бывшего друга, скрыв его от глаз лесных жителей. Так была перевёрнута первая страница жизни озерца.

Озеро наполнялось водой, лес вокруг рос, а молчаливые горы подпирали небеса. Вдруг горы впервые решили заговорить с озером.

- Ты чувствуешь, как всё меняется? – спросили его горы.

Если бы озеро могло, оно бы вздрогнуло. Но только лёгкая рябь прошла по его поверхности.

- Нет. Я ничего не чувствую, - ответило оно.

- Меняются ветра. Что-то грядёт с севера. Ничто живое не спасется. Может, и ты погибнешь.

- Я ничего не чувствую! – повторило озеро.

- Скоро, - прошептали горы.

Озеро стало внимательнее смотреть вокруг, пытаясь понять, о чём говорили горы. Но никаких изменений не замечало. Правда, две последних зимы были, кажется, длиннее предыдущих, но такое иногда случалось и раньше. Ещё озеро заметило, что на его берегах стало появляться больше животных и птиц. Они пили воду, отдыхали и уходили, продолжая свой путь с севера на юг. Обычно разговорчивый лес замер, вслушиваясь в ветер.

Однажды на опушку леса вышли люди. Тогда ещё озеро не знало, что кроме птиц и животных на свете живут ещё люди. Поэтому оно очень удивилось, кода несколько двуногих натащили хворост и разожгли на берегу костер. Другие ломали ветки и строили шалаши, в которые забирались и спали там. Часть людей, что повыше и посильнее, взяв с собой палки ушли в лес. Озеру было любопытно, но ближайшие деревья молчали, тревожно следя за незнакомцами. Потом ушедшие вернулись, таща на большой палке привязанную тушу оленя. Через несколько дней люди ушли вслед за животными на юг, оставив после себя чёрное, остывшее кострище, обглоданные кости и пустые шалаши.

Климат изменился, долго лили дожди, а потом повалил снег. Озеро покрылось льдом и уже не могло видеть того, что происходило на поверхности. Оно ждало лета, но то все не наступало. А однажды с севера надвинулось что-то исполинское. Лёд с того края потемнел, затем стал крошиться, и над озером навис край огромного ледника. Он двигался медленно, таща за собой валуны и вырванные с корнем деревья, и весь этот мусор сыпался в озеро. Вскоре ледник закрыл собой все небо, и озеро погрузилось в кромешную тьму. Его обитатели не выдержали отсутствия света и кислорода, и дно покрылось мёртвой рыбой.

Но, само озеро выжило. Леднику помешали горы, и он прошёл чуть выше чаши, где лежало озеро, пленив его своей километровой толщей. Долго, очень долго даже для озера до него не доносилось ни звука, ни лучика света. Лишь иногда его покой нарушало ворчание гор, от которых надо льдом торчали только макушки.

- Ты выжило, озеро, - спустя тысячу лет раздался голос скал, - скоро ты станешь другим.

Минуло ещё сто лет, и озеро почувствовало, что с ледника вниз устремились ручьи. Он таял. Озеро понимало, что такой большой лёд быстро не растает, и терпеливо ждало. Наконец, когда ледник истончился и стал рыхлым, край его обвалился, и в темную воду озера проник луч солнца. Но некому было радоваться: за тысячелетия тьмы не осталось ни одного живого существа.

Наконец, ледник растаял совсем. Своими водами он наполнил озеро, и оно стало огромным, вобрав в себя реку, которая раньше протекала в стороне от него. Река ещё была ошалевшая после стольких лет небытия. Вливая в озеро свои быстрые воды, полные мёртвых деревьев и белых костей животных, она рассказывала, что ледник уходит всё дальше на север. Они подружились, большое озеро и молодая река. Река рассказывала новости и задавала вопросы, озеро, как могло, отвечало.

Течение реки принесло невесть откуда взявшиеся икринки, и в озере появилась рыба. Земля вокруг постепенно стала оживать. Вначале зазеленела трава, потом вырос кустарник, и, наконец, появился лес. Он был не такой, каким его помнило озеро. Тонкие деревья, живущие от силы лет сто, не обладающие ни знаниями, ни силой. Но всё-таки это был лес, в котором появились и птицы, и животные. Некоторые были похожи на тех, которых видело озеро раньше, но большинство были другими. Жизнь пошла своим чередом.

- Я видела людей, - однажды сказала река. - Они приплыли и поселились на моём берегу.

Вскоре люди по течению доплыли до озера. Они передвигались на сделанных из мёртвых деревьев предметах, которые сами называли лодками. Люди выкидывали из лодок сети и потом вытаскивали их из воды с рыбой. Позже деревянные лодки сменили железные. Люди ловили рыбу, разбивали на берегу лагерь, жгли костры и уплывали восвояси. Потом на берегу появились люди, одетые по-другому. Они приехали на грохочущих повозках и стали пилить деревья. Вскоре один из берегов полностью опустел, насколько хватало глаз, вместо деревьев торчали пеньки. Озеро равнодушно смотрело на людей. Оно не умело удивляться или злиться.

Вскоре заболела река. Выше по течению люди затеяли строительство и ссыпали в воду камни и песок, вколачивали сваи и лили густую жидкость, которая потом затвердевала, и вскоре поперек реки выросла преграда. Рыба в реке почти пропала, а течение из бурного превратилось в тоненький ручеёк.

Озеро стало мелеть. Оно отступало в свои прежние границы, оставляя суше свои каменистые берега. Настал момент, когда вода отошла так далеко, что открылось старое русло реки, которое озеро накрыло после таяния ледника. Река и озеро попрощались и стали жить так, как и раньше, самостоятельно.

Опять приехали на своих грохочущих машинах люди. Они рыли землю, привозили песок и щебенку, насыпали, разравнивали, вываливали горы дымящегося асфальта. И вскоре рядом с озером пролегла большая дорога, по которой неслись машины.

Дожди уже не успевали наполнять озеро, и вода в нем всасывалась в землю и испарялась быстрее, чем прибывала. Из красивого лесного озера оно превратилось в маленькое озерцо с пустынными берегами, усыпанными валунами, которые когда-то принес ледник.

Когда началась очередная весна, растаял лёд, и сошла талая вода, озерцо увидело около кромки воды маленький росток. Почти на том месте, где тысячелетия назад возвышался мудрый дуб, из земли тянулся вверх молодой дубок. В первый год он раскрыл три листика, на второй год, удачно пережив зиму, он явил уже несколько веточек, на каждой из которых было по три листочка. Деревце росло, а озерцо отходило всё дальше, уменьшаясь и мелея. Но своими корнями дубок всё ещё дотягивался до подземных вод озерца, и они общались.

- Я умираю, - сказало однажды озеро.

- А что это? – не понял дубок.

- Это когда старое освобождает место новому. Я уйду, а ты останешься.

- Тебе страшно? - спросил дубок.

- Нет. И ты не бойся. Ничего не бывает зря…

После этих слов озеро замолчало. Уже через месяц воды в нём почти не осталось, и из одного маленького озерца оно превратилось в несколько больших луж.

По дороге неслись машины, люди смотрели в окно на остаток леса и три большие лужи на пустынной земле. Некоторые качали головой:

– Какой некрасивый пейзаж, могли бы для разнообразия деревья вдоль дороги посадить!

 

 


назад