- Главная
- Разделы журнала
- Литературная страница
- Забытые страницы русской поэзии. Яков Полонский
Забытые страницы русской поэзии. Яков Полонский
- 25.07.2026
- 25.07.2026
Забытые страницы русской поэзии.
Яков Полонский
Яков Петрович Полонский русский поэт, писатель и драматург.
В конце XIX века вместе с Афанасием Фетом и Аполлоном Майковым Полонский включался литературными критиками в «триумвират чистого искусства», «бастион пушкинской школы» классической поэзии.
Он не считался великим литератором, но в его произведениях Россия, её природа и люди, живущие в ней, отображены во всей полноте, глубине и сложности, которая присуща именно русскому народу.
На стихотворения Полонского было создано 128 музыкальных произведений шестьюдесятью семью композиторами. Многие из написанных произведений стали популярными романсами и песнями, а некоторые назвали истинно народными.
*****
Тайна за колышущейся занавеской: «Затворница»
В одной знакомой улице –
Я помню старый дом,
С высокой, тёмной лестницей,
С завешенным окном.
Там огонёк, как звёздочка,
До полночи светил,
И ветер занавескою
Тихонько шевелил.
Никто не знал, какая там
Затворница жила,
Какая сила тайная
Меня туда влекла.
И что за чудо-девушка
В заветный час ночной
Меня встречала, бледная,
С распущенной косой.
Какие речи детские
Она твердила мне:
О жизни неизведанной,
О дальней стороне.
Как не по-детски пламенно,
Прильнув к устам моим,
Она, дрожа, шептала мне:
«Послушай, убежим!
Мы будем птицы вольные –
Забудем гордый свет...
Где нет людей прощающих,
Туда возврата нет...»
И тихо слезы капали –
И поцелуй звучал –
И ветер занавескою
Тревожно колыхал.
1846 год
Внутренний голос
Когда душа твоя, страдая,
Полна любви, – а между тем
Ты любишь, сам не понимая,
Кого ты любишь и зачем.
Из глубины, откуда бьётся
Пульс жизни сердца твоего,
Мой голос смутно раздаётся:
Услышь его! пойми его!
Кто я? – меня не видит око...
Но – близкий сердцу, как печаль.
Я, как мечта, ношусь далеко,
Зову и – увлекаю вдаль.
Я не доступный мыслям праздным,
Я тот, кто в благости своей
Законы дал звездам алмазным,
Свободу дал душе твоей.
Живой источник мыслей тайных,
Свой вечный свет вливая в них,
Мне мало дела до случайных
Тревог и радостей твоих.
Но, бесконечно всюду вея,
Хочу, чтоб жизнь была полна,
В твоей душе вопросы сея,
Дышу на эти семена –
И говорю: на почве скудной
Дай вызреть божьим семенам,
В день благодатный жатвы трудной
Я за дела твои воздам.
1847 год
Дом в бесприютном потоке бытия: «Колокольчик»
Улеглася метелица... путь озарён...
Ночь глядит миллионами тусклых очей...
Погружай меня в сон, колокольчика звон!
Выноси меня, тройка усталых коней!
Мутный дым облаков и холодная даль
Начинают яснеть; белый призрак луны
Смотрит в душу мою – и былую печаль
Наряжает в забытые сны.
То вдруг слышится мне – страстный голос поёт,
С колокольчиком дружно звеня:
«Ах, когда-то, когда-то мой милый придёт –
Отдохнуть на груди у меня!
У меня ли не жизнь!.. чуть заря на стекле
Начинает лучами с морозом играть,
Самовар мой кипит на дубовом столе,
И трещит моя печь, озаряя в угле,
За цветной занавеской кровать!..
У меня ли не жизнь!.. ночью ль ставень открыт,
По стене бродит месяца луч золотой,
Забушует ли вьюга – лампада горит,
И, когда я дремлю, мое сердце не спит
Всё по нём изнывая тоской».
То вдруг слышится мне, тот же голос поёт,
С колокольчиком грустно звеня:
«Где-то старый мой друг?.. Я боюсь, он войдет
И, ласкаясь, обнимет меня!
Что за жизнь у меня! и тесна, и темна,
И скучна моя горница; дует в окно.
За окошком растёт только вишня одна,
Да и та за промёрзлым стеклом не видна
И, быть может, погибла давно!..
Что за жизнь!.. полинял пёстрый полога цвет,
Я больная брожу и не еду к родным,
Побранить меня некому – милого нет,
Лишь старуха ворчит, как приходит сосед,
Оттого, что мне весело с ним!..»
1854 год
Любовь и смерть в стихотворении «Последний вздох»
«Поцелуй меня...
Моя грудь в огне...
Я ещё люблю...
Наклонись ко мне». –
Так в прощальный час
Лепетал и гас
Тихий голос твой,
Словно тающий
В глубине души
Догорающей.
Я дышать не смел –
Я в лицо твоё,
Как мертвец, глядел –
Я склонил мой слух...
Но, увы! мой друг,
Твой последний вздох
Мне любви твоей
Досказать не мог.
И не знаю я,
Чем развяжется
Эта жизнь моя!
Где доскажется
Мне любовь твоя!
1864 год
Детское геройство
Когда я был совсем дитя,
На палочке скакал я;
Тогда героем не шутя
Себя воображал я.
Порой рассказы я читал
Про битвы да походы –
И, восторгаясь, повторял
Торжественные оды.
Мне говорили, что сильней
Нет нашего народа;
Что всех учёней и умней
Поп нашего прихода;
Что всех храбрее генерал,
Тот самый, что всех раньше
На чай с ученья приезжал
К какой-то капитанше.
В парадный день, я помню, был
Развод перед собором –
Коня он ловко осадил
Перед тамбур-мажором.
И с музыкой прошли полки...
А генерал в коляске
Проехал, кончиком руки
Дотронувшись до каски.
Поп был наставником моим
Первейшим из мудрейших.
А генерал с конём своим,
Храбрейшим из первейших.
Я верил славе – и кричал:
Дрожите, супостаты!
Себе врагов изобретал –
И братьев брал в солдаты.
Богатыри почти всегда
Детьми боготворимы,
И гордо думал я тогда,
Что все богатыри мы.
И ничего я не щадил
(Такой уж был затейник!) –
Колосьям головы рубил,
В защиту брал репейник.
Потом трубил в бумажный рог,
Кичась неравным боем.
О! для чего всю жизнь не мог
Я быть таким героем!
1866 год
Орёл и змея
На горах, под метелями,
Где лишь ели одни вечно зелены,
Сел орёл на скалу в тень под елями
И глядит – из расселины
Выползает змея, извивается,
И на тёмном граните змеиная
Чешуя серебром отливается...
У орла гордый взгляд загорается:
Заиграло, знать, сердце орлиное,
«Высоко ты, змея, забираешься! –
Молвил он, – будешь плакать – раскаешься!..»
Но змея ему кротко ответила:
«Из-под камня горючего
Я давно тебя в небе заметила
И тебя полюбила, могучего...
Не пугай меня злыми угрозами,
Нет! – бери меня в когти железные,
Познакомь меня с тёмными грозами,
Иль умчи меня в сферы надзвездные».
Засветилися глазки змеиные
Тихим пламенем, по-змеиному,
Распахнулися крылья орлиные,
Он прижал её к сердцу орлиному,
Полетел с ней в пространство холодное;
Туча грозная с ним повстречалася:
Изгибаясь, змея подколодная
Под крыло его робко прижалася.
С бурей борются крылья орлиные:
Близко молния где-то ударила...
Он сквозь гром слышит речи змеиные –
Вдруг –
Змея его в сердце ужалила.
И в очах у орла помутилося,
Он от боли упал как подстреленный,
А змея уползла и сокрылася
В глубине, под гранитной расселиной.
1866 год
Блажен озлобленный поэт
Блажен озлобленный поэт,
Будь он хоть нравственный калека,
Ему венцы, ему привет
Детей озлобленного века.
Он как титан колеблет тьму,
Ища то выхода, то света,
Не людям верит он – уму,
И от богов не ждёт ответа.
Своим пророческим стихом
Тревожа сон мужей солидных,
Он сам страдает под ярмом
Противоречий очевидных.
Всем пылом сердца своего
Любя, он маски не выносит
И покупного ничего
В замену счастия не просит.
Яд в глубине его страстей,
Спасенье – в силе отрицанья,
В любви – зародыши идей,
В идеях – выход из страданья.
Невольный крик его – наш крик.
Его пороки – наши, наши!
Он с нами пьёт из общей чаши,
Как мы отравлен – и велик.
1872 год
В дурную погоду
Пусть говорят, что наша молодёжь
Поэзии не знает – знать не хочет, –
И что её когда-нибудь подточит
Под самый под корень практическая ложь, –
Пусть говорят, что это ей пророчит
Один бесплодный путь к бесславию, что ей
Без творчества, как ржи без тёплых, ясных дней
Не вызреть...
Выхожу один я в чисто поле
И чувствую – тоска! и дрогну поневоле.
Так сыро, – сиверко!..
И что это за рожь!
Местами зелена, местами низко клонит
Свои колосики к разрыхленной земле
И точно смята вся; а в бледно-серой мгле
Лохмотья туч над нею ветер гонит...
Когда же, наконец, дождусь я ясных дней!
Поднимется ль опять дождём прибитый колос?
Иль никогда среди родимых мне полей
Не отзовётся мне ретивой жницы голос,
И не мелькнет венок из полевых цветов
Над пыльным золотом увесистых снопов?!.
1875 год
«Мещанский романс» об арестантке: «Узница»
Что мне она! – не жена, не любовница
И не родная мне дочь!
Так отчего ж её доля проклятая
Спать не даёт мне всю ночь!
Спать не даёт, оттого что мне грезится
Молодость в душной тюрьме,
Вижу я – своды... окно за решёткою,
Койку в сырой полутьме...
С койки глядят лихорадочно-знойные
Очи без мысли и слёз,
С койки висят чуть не до полу тёмные
Космы тяжёлых волос.
Не шевелятся ни губы, ни бледные
Руки на бледной груди,
Слабо прижатые к сердцу без трепета
И без надежд впереди...
Что мне она! – не жена, не любовница,
И не родная мне дочь!
Так отчего ж её образ страдальческий
Спать не даёт мне всю ночь!
1878 год
15 июля 1888 года
В 900-летний юбилей крещения России
Жизнь без Христа – случайный сон.
Блажен кому дано два слуха, –
Кто и церковный слышит звон,
И слышит вещий голос Духа.
Тому лишь явны небеса,
Кто и в науке прозревает
Неведомые чудеса
И Бога в них подозревает… –
Как высочайший идеал,
Как истинный залог спасенья, –
Любовь и самоотверженье
Христос народам завещал.
В тот день, когда мы облечемся
Душой в нетление Христа,
От чёрных дел мы содрогнёмся
И, обновлённые, очнёмся, –
И ложь не свяжет нам уста.
Сегодня, в первый день крещенья,
Быть может, в бедные селенья,
В обители труда и слёз,
Не в нищем рубище Христос
Сойдёт, а с ветвию оливы,
И скажет: – будьте все счастливы!
Все, – пожелайте всем добра!..
Сегодня день, когда впервые
Владимир и Мои святые
Крестили Русь в волнах Днепра!..
Князь Киевский, когда-то гневный,
В союзе с Греческой царевной
В златом венце и на своем
Великокняжеском престоле
Для пахаря в далеком поле,
Для гусляра на вольной воле
И для дружинника с копьём –
Для всех стал другом и отцом
И Красным Солнышком желанным…
Пришла Андреем Первозванным
Предвозвещённая пора:
Взыграли омуты Днепра,
Славян пугающие боги
Разбились об его пороги
И дрогнули богатыри,
И разбежались дикари…
О, как от утренней зари
Бегут, шатаясь, тени ночи,
И солнце радует нам очи
И озаряет алтари,
Так в день великого крещенья
Сияй нам вера! Прочь сомненья!
Русь не была бы никогда
Такой великою Россией,
Когда б она была чужда
Любви, завещанной Мессией!
Пусть охлажденные умы
Всё отрицать готовы, – мы
Не даром приняли с Востока
Святую веру, – видит око
И слышит ухо наше, – мы
Ещё не оскудели сердцем;
Ещё мы рады помогать
Разрозненным единоверцам
И пленных братьями считать: –
Без нас не встала бы Эллада,
Ей не помог бы Римский трон,
Не рухнул бы Наполеон
И грозных войск его громада.
Под тяжким игом Мусульман
Без нас забыли бы Славян. –
Мы жизнь несли на их могилы…
Расшатывая вражьи силы,
Мы не считали наших ран…
Мы за геройские деянья
Не ждали злата и сребра…
За дело славы и добра
Мы не просили воздаянья…
И если перст Господний вновь
Нам цель великую укажет, –
Что делать? сердце вам подскажет
И христианская любовь!..
В сей день торжественный и славный
Россия веру призови!..
Нас бережёт Отец Державный
Для новых подвигов любви…
1888 год