- Главная
- Разделы журнала
- Персоны
- Отец русского романса
Отец русского романса
Виктор Добров 29.01.2026
Виктор Добров 29.01.2026
Отец русского романса
Вообще-то отцом русского романса[1] иногда называют композитора Михаила Ивановича Глинку – одного из основоположников русской традиции классической музыки. Ничуть не умаляя заслуг великого композитора, отметим, что у Глинки был предшественник, опубликовавший свой первый романс, когда Михаилу Ивановичу исполнилось всего шесть лет. Звали этого человека Александр Александрович Алябьев, и именно он считается родоначальником русского романса.
Некоторые музыковеды утверждают, что на его произведения наложена «печать дилетантизма», поскольку Алябьев не получил серьёзного музыкального образования. Вполне возможно, но самому Александру Александровичу это не помешало стать автором около 200 романсов, 6 опер, 20 музыкальных комедий и множества других музыкальных произведений. А ещё он основал русскую камерную инструментальную музыку и заложил основу для развития отечественной композиторской школы. Но самое, пожалуй, удивительное, что Алябьев вовсе не планировал посвящать свою жизнь музыке.
*****
Будущий композитор родился 15 августа 1787 года в Тобольске в семье гражданского губернатора Александра Васильевича Алябьева, представителя старинного дворянского рода.
«Род Алябьевых подарил стране немало достойных людей. Среди них и отец музыканта Александр Васильевич Алябьев. Он с честью нёс службу в Преображенском полку, за что был удостоен звания полковника. В год рождения сына, которого он назвал в честь себя, Екатерина II доверила Алябьеву управлять Тобольской губернией. Особое внимание он обращал на развитие промышленности и судоходства. Основал в крае первую типографию, полотняную мануфактуру, а также первый в Сибири театр». (О. А. Климерова).
Александр Александрович получил домашнее образование: с малых лет владел французским и немецкими языками, хорошо знал географию, математику, историю и… музицировал. Дом Алябьевых был музыкальным, здесь играли и родители, и гости, в том числе из ссыльных, которым покровительствовал глава семьи.
В 1796 году семья Алябьевых переехала в Петербург, где отец получил должность в Берг-коллегии (Горном ведомстве).
В 1801 году, в четырнадцатилетнем возрасте, Алябьев поступил на службу в Горное ведомство унтер-шихтмейстером 3 класса, затем в 1803 году перевёлся в московское Горное ведомство шихтмейстером 14 класса.
Тогда же он поступил в пансион при Московском университете, который выпускал образованную дворянскую молодёжь. Алябьев осваивал игру на фортепиано и теорию композиции у дирижёра оркестра столичного Немецкого театра Иоганна Генриха Миллера.
В 1810 году молодой Алябьев опубликовал свои первые сочинения – вальсы и романс[2].
В 1812 году Александр Алябьев пошёл добровольцем на фронт. Войну он начал в Украинском казачьем полку, позже был переведен в Иркутский гусарский полк[3], а с 1813 года служил под началом легендарного партизана Дениса Давыдова. Участвовал в заграничных походах русской армии. При взятии Дрездена он был ранен[4], сражался под Лейпцигом, принимал участие во взятии Парижа. Войну закончил в чине ротмистра и был награждён орденами Святой Анны 3-й степени и Святого Владимира 4-й степени, медалью «В память войны 1812 года». В служебном формуляре Алябьева говорилось: «… будучи ж употреблён в самых опаснейших местах, везде отлично исправлял данные препоручения».
И ещё Александр зарекомендовал себя не только храбрым офицером, но и надёжным другом.
В 1813 году отряд гусар летучих под командованием Дениса Давыдова особенно отличился при взятии Дрездена, который захватил по личной инициативе, без приказа командования. Хитростью склонив гарнизон Дрездена к сдаче, Давыдов решил, что этого мало и потребовал, чтобы весь гарнизон при параде встречал вступающие русские войска. Начальство назвало действия Давыдова самоуправством и отстранило его от командования отрядом (партией). Сам он позднее вспоминал: «Пятьдесят человек рыдало, провожая меня. Алябьев поехал со мною, не имел команды и потому был свободен, но служба при партии представляла ему случай к отличию и награждению, езда со мною – одну душевную благодарность мою, он избрал последнее».
Всё могло закончиться весьма печально, но вмешался император Александр I, заявивший, что «победителей не судят».
После войны Алябьев продолжил военную службу в Петербурге, где в 1815 году сочинил одно из самых ранних своих произведений – гусарскую песню «Один ещё денёк»[5].
Зимой 1822 года состоялась премьера водевиля с музыкой Алябьева и других известных композиторов той поры, а через год премьера оперы-водевиля под названием «Деревенский философ». В том же году прошла премьера оперы композитора «Лунная ночь, или Домовые», которая имела оглушительный успех.
Владимир Одоевский позже писал: «Оперы Алябьева ничем не хуже французских комических опер».
В 1823 году Алябьев в чине подполковника вышел в отставку с мундиром и полным пенсионом. Поселился в Москве и часто бывал в Санкт-Петербурге. В это время сблизился с писателем Михаилом Загоскиным и композитором Алексеем Верстовским. Дружил с Александром Грибоедовым и Антоном Дельвигом, участвовал в музыкальных вечерах, которые проходили в доме Марии Ивановны Римской-Корсаковой. Там он встретил свою любовь – младшую дочь Марии Ивановны, Екатерину Александровну, Катеньку.
Он начал ухаживать за барышней, был постоянным её кавалером на балах, сопровождал в театр и, судя по всему, девушка отвечала ему взаимностью, несмотря на разницу в возрасте… Но судьбе угодно было подбросить им серьёзные испытания.
В марте 1825 года в доме Алябьева в Москве за карточной игрой собрались гости. Один из гостей, воронежский помещик Тимофей Времев, проиграл сто тысяч рублей гусарскому майору Глебову и начал скандалить, обвинив присутствующих в мошенничестве и назвав дом Алябьева шулерским притоном.
Оскорблённый хозяин сумел сдержаться, лично проверил карты и не нашёл никаких следов жульничества. Но Времев платить отказался и получил от Алябьева пощёчину. Всё шло к дуэли, однако скандалист струсил, спешно собрался и уехал. Через два дня на почтовой станции в Чертанове его разбил инсульт, а на следующий день помещик умер «прямо на глазах у слуги от апоплексического удара».
Во время следствия Алябьев был арестован по обвинению в убийстве Времева. Основанием послужила та самая пощёчина.
Судьёй Московского надворного суда в тот период был Иван Пущин, друг Пушкина, будущий декабрист. Чем ему не угодил Алябьев, непонятно, но было сделано всё, чтобы осудить композитора.
Кроме обвинения в убийстве, Алябьеву поставили в вину создание «игрецкого шулерского общества». Император Александр I и его преемник Николай I также заняли жёсткую позицию, возможно из-за тесной дружбы Алябьева со многими декабристами…
Следствие длилось три года. Несмотря на то, что вина Алябьева не была доказана, 1 декабря 1827 года Александр Александрович был приговорён к ссылке в Сибирь[6] с лишением всех прав и дворянского звания.
Говорили, что, услышав приговор, – «По Высочайшему соизволению высылается в Сибирь и определяется жительством в город Тобольск», Алябьев рассмеялся и сказал: «Наказали щуку, пустили в море. Да я там детство провёл!»
Но ещё один удар ждал Александра Александровича. Родные Катеньки ещё до вынесения приговора Алябьеву выдали её замуж за владельца Пущинской усадьбы А. П. Офросимова – одного из самых богатых людей Москвы.
Понимая, что, скорее всего, он никогда не увидится с любимой, но не в силах её забыть, Алябьев посвятил Екатерине Александровне Офросимовой романс на стихи Александра Бистрома «Я вижу образ твой»:
Я вижу образ твой, когда зари дыханье
С природы дремлющей свевает мрак густой.
И льётся по полям цветов благоуханье,
Я вижу образ твой, я вижу образ твой.
Я вижу образ твой, лишь солнце, царь вселенной,
Торжественно на свод восходит голубой,
И в каждой капле вод, лучами позлащённой,
Я вижу образ твой, я вижу образ твой.
Я вижу образ твой, когда слеза катится
Из голубых очей денницы золотой
И роза в ручеёк серебряный глядится,
Я вижу образ твой, я вижу образ твой.
Я вижу образ твой, когда день угасает,
И бледная луна плывёт в тени ночной
И в сладкое меня забвенье погружает,
Я вижу образ твой, я вижу образ твой.
В феврале 1828 года Александр Алябьев прибыл в Тобольск под надзор губернатора Западной Сибири Ивана Александровича Вельяминова.
В местном обществе его приняли тепло, несмотря на лишение всех званий. Губернатор ворчал: «К крайнему прискорбию моему, дошло до сведения моего, что находящиеся здесь в гор. Тобольске на жительстве лишённые чинов и дворянского достоинства Александр Алябьев и Николай Шатилов не только приглашаются некоторыми чиновниками на обеды и на званые вечера, но имеют вход во все публичные собрания, и даже по приглашению их на завтраки и обеды чиновники к ним съезжаются». Но при этом Иван Александрович музыкой ссыльному композитору заниматься позволил[7].
В том же году из Омска в Тобольск был переведен оркестр «казачьей музыки», руководить которым и стал Алябьев. Он устраивал симфонические и хоровые концерты, на которых сам выступал как дирижёр и пианист. И продолжал много сочинять, все его новые вещи публиковались в столичном сборнике «Северный певец», подписанные шифром «А. А.». Их распевала вся Россия. Когда императору об этом доложили, тот велел не трогать композитора, проворчав: «... небось, трон мой не раскачает…»
В Тобольске Александр Александрович познакомился и подружился с Петром Павловичем Ершовым, будущим автором сказки «Конёк-Горбунок», которая его прославит. Впоследствии Алябьев написал музыку к его «Песне о молодом кузнеце».
В 1832 году Алябьеву разрешили посетить Кавказ для лечения зрения. Там он увлёкся кавказским фольклором, а его романсы, вдохновленные черкесскими, кабардинскими, грузинскими мелодиями вошли в сборник «Кавказский певец». Тогда же Алябьев начал работать над музыкой к кавказской повести Бестужева-Марлинского «Аммалат-бек». Позже это произведение стало основой для одноимённой оперы.
А ещё была случайная встреча с Екатериной Офросимовой в Пятигорске, и появился романс «Тайна» на стихи А. Вельтмана. Через год он написал и посвятил Екатерине Александровне вокальные «ноктюрны» - шесть романсов.
В 1833 году Алябьев переехал в Оренбург, где в его судьбе принял участие генерал-губернатор Василий Перовский. Он-то и смог добиться для ссыльного композитора разрешения жить в Московской губернии, в имении родных.
20 августа 1840 года в селе Рязанцы Богородского уезда в церкви Святой Троицы Александр Алябьев обвенчался с овдовевшей к тому времени Екатериной Офросимовой. Она писала позже: «Я вступила в супружество с Алябьевым уже во время его несчастия, не увлекаясь никакими житейскими выгодами, и одно только чувство любви и уважения к его внутренним качествам могло ободрить меня на такую решимость».
В 1843 году Алябьеву наконец-то разрешили переехать в Москву под пристальным надзором полиции и без права «показываться в публике». Дворянство ему так и не вернули, а обещали дать его детям, «если таковые родятся в браке». Своих детей у Алябьевых не было, но они заботились о Леониле Пассек (сестре Вадима Пассека, историка Симонова монастыря), которую Екатерина Александровна взяла на воспитание в 1831 году.
Супруги жили тихо и замкнуто, общаясь лишь с несколькими близкими людьми. Алябьев много работал, написал и подготовил к изданию «Собрание разных русских песен» для хора. В него вошли миниатюры, на стихи Александра Пушкина, Антона Дельвига, Василия Жуковского, Николая Карамзина и других поэтов. Однако сборник был издан только в 1852 году, после смерти композитора.
Александр Александрович ушёл из жизни в 1851 году в возрасте 63 лет и был похоронен в родовой усыпальнице в Симоновом монастыре. Екатерина Александровна пережила своего супруга на три года.
Алябьев остаётся одним из самых известных российских композиторов, в честь которого названы учебные заведения, проходят ежегодные творческие мероприятия и конкурсы. О его жизни написаны книги, сняты фильмы, ему воздвигнуты памятники.
Но главное, что его музыка и по сей день продолжает свою жизнь.
[1] В XVIII веке «романсом» называлось вокальное произведение на французском языке (пусть и написанное русским композитором), а произведение с текстом на русском языке – «российской песней». «Романсами» также называли стихи, в которых звучали народные напевные мотивы, например произведения Сумарокова или Тредиаковского. Русский романс – жанр поэтического и вокально-инструментального искусства романса, сформировавшийся в России на волне веяний романтизма в первой половине XIX века.
[2] «Новый французский романс с аккомпанементом для фортепиано» и два фортепианных вальса, ставшие едва ли не самыми ранними образцами русской камерной инструментальной и вокальной музыки.
[3] В иркутском гусарском полку Алябьев познакомился с младшим офицером Александром Грибоедовым. Если верить слухам, афоризм главного героя «Горя от ума» Александра Чацкого – «Служить бы рад, прислуживаться тошно» – литератор услышал именно от Алябьева.
[4] Во время военных кампаний, по свидетельству историков, он получил пять ранений.
[5] Ранее, во время Отечественной войны 1812 года, Алябьев написал «Галоп князя Оболенского» для военного духового оркестра. Василий Петрович Оболенский командовал 3-м Украинским казачьим полком, в котором начал свою службу Алябьев.
[6] Дело Александра Алябьева описал в романе «Масоны» Алексей Феофилактович Писемский. В нём он вывел Алябьева под фамилией Лябьев.
[7] Да и покровительствовал негласно. Когда у Алябьева начались проблемы с глазами, то именно благодаря хлопотам губернатора в 1831 году Александру Александровичу ссылку в Сибирь заменили на ссылку на Кавказ, где он мог проходить лечение.