Свидетельство о регистрации

номер - ПИ ФС 77-57808 от 18 апреля 2014 года

Осколок славянского мира

Артём Артёмов 9.10.2021

Осколок славянского мира

Артём Артёмов 9.10.2021

Осколок славянского мира

 

На Украине я бывал и любил её. И сейчас скучаю по ней, яркой, дышащей полной грудью. Замечательный сентябрьский Киев. Каштаны под ногами, ещё совсем не много осыпавшейся жёлтой листвы на тротуарах, полный тайны и тишины Софийский собор, солнечная и многолюдная Киево-Печерская лавра. Или жаркая Одесса, пешеходная Дерибасовская, ослепительный Оперный театр, прославленная Эйзенштейном Потёмкинская лестница и, наконец, её сердце - морской вокзал. Деловой Харьков, снующие туда-сюда люди, громыхающие трамваи и неожиданно тихий парк Тараса Шевченко, затерянная среди деревьев гостиница с окнами, выходящими на дельфинарий, так что тёплыми летними ночами прекрасно слышно, как сонно переговариваются между собой дельфины и белухи. Неподалеку, в центральном Благовещенском соборе, навеки застыл на троне Константинопольский патриарх Афанасий.

А вот в Донецке и Луганске до 2014 года я никогда не бывал.

Первое, что видел человек, шагнувший через условную черту, ленточку, отделяющую Донецкую область от России, был бывший украинский пограничный КПП, весь в огромных дырах от разрывов снарядов и испещренный осколками. Рядом стояла сгоревшая военная техника с видными сквозь копоть и окалину двумя белыми полосками на кузовах. Какие-то бойцы с георгиевскими ленточками иногда спрашивали: «Куда и зачем?» Но делали они это исключительно для проформы.

Дорога в город с редкими блокпостами проходила мимо небольших населённых пунктов, почти пустых и брошенных. Многие дома были или разрушены полностью, или имели частичные разрушения от попаданий. Иногда можно было увидеть бредущего по улице старика. Молодых женщин и детей нигде нет. Как тогда в Чечне - на улицах только мужчины и старики. Как только стали расстреливать из артиллерии мирные города и посёлки, детей постарались увезти. Не все доехали. Под Луганском бойцы нацбатов прямой наводкой расстреливали машины, ехавшие в сторону российской границы. Под Донецком взорвали машину с семьёй, ехавшей в Мариуполь, спасаясь от войны. Родители и два ребёнка погибли сразу. Выжила только девочка 4 лет, она всю ночь провела раненая среди трупов, а утром её нашли ополченцы. Сейчас ей по документам одиннадцать, но на самом деле гораздо больше…

Военное поколение.
Военное поколение.

Не до красот и парков было мне тогда в Донецке, как и всем, впрочем. Но, тем не менее, прекрасно помню много клумб с розами, за ними, невзирая ни на что, ухаживали. Повсюду люди в военной форме – афганка, старый российский камуфляж, новая пиксельная форма, «горка». Знаков различия - ни у кого. Командира отличали по машине и свите. Военные тогда были главными, во всех смыслах. От них зависела жизнь, они заведовали продуктами, их распределением. Они были властью. Мне запомнился один назначенный мэр, то ли Тореза, то ли Шахтёрска. На работу он ходил в камуфляже, а на стене у него висел пулемёт Калашникова, который он периодически любовно смазывал, и при разговоре, когда проходил мимо, останавливался и задумчиво поглаживал ствол.

Куда бы ты ни поехал, везде блокпосты. Проехать их, и тогда, и позже, можно было легко, если ты одет в форму, главное - улыбнуться и помахать бойцам ручкой. Те в ответ приветственно поднимали руку и махали: «Проезжай». Никто толком не знал, где, чья территория. Были случаи, когда со стороны Украины кто-то натыкался на наш блокпост, случалось и наоборот.

Главное, что тогда произвело на меня впечатление, это люди. Большинство разъехалось: кто на Украину, кто в Россию. Разъезжались по родственникам, не до симпатий, поэтому и в Киеве оказались настроенные пророссийски, и в Москве обосновались люди, неуютно себя чувствующие среди «москалей». А те, кто остались на Донбассе, поразили меня качествами, в обычной жизни почти незаметными – состраданием, заботой о ближних, самоотверженностью и самопожертвованием. Не все конечно, но они задавали тон. Скольким они не дали умереть с голоду, скольких спасли, обогрели, во скольких вдохнули надежду.

Концерт на передовой.
Концерт на передовой.

Люди на войне всегда очищаются от примесей. Шелуха слетает моментально, оголяя естество. Подонок становится подонком, садист – садистом, праведник – праведником. Там невозможно и незачем притворяться. В этом милосердие войны, в этом её трагедия. Праведная война очищает общество, неправедная делает его хуже. Кто-то удачно заметил: чтобы разобраться за кого тебе идти, достаточно посмотреть, на чьей стороне гибнут дети. На Донбассе их погибло больше ста…

Массовое захоронение под Луганском: «Не забудем не простим».
Массовое захоронение под Луганском: «Не забудем не простим».

После Дебальцево война на Донбассе как будто закончилась, и сейчас там почти мир. Почти, потому что украинская армия, не переставая, обстреливает населённые пункты возле линии соприкосновения, потому что по-прежнему гибнут люди, в том числе и мирные. Но мир уже устал от этого вялого конфликта, новости оттуда больше не будоражат умы и души, их рейтинги падают. А ещё больше от него устали жители ЛДНР.

Ничего не происходит, и это «ничего» распространяется не только на военную обстановку, но и на жизни простых людей, почти потерявших перспективы и надежды. Огромное количество так называемых «кураторов» сделало из власти отменных бюрократов. Согласования, подписания, разграничение полномочий, редактирование и утверждение убивают любую инициативу. Рейтинг недоверия почти стопроцентный. Порядок сохраняется только из-за понимания, что если придёт Украина, будет ещё хуже. Не поздоровится всем.

Всё-таки жаль, что я не видел Донбасс до войны. Семь лет, ранее процветающий регион, погружается в болото. «Патриотизм закончился в шестнадцатом», - любят повторять там. Ещё бы, от «русского мира» отказалась сама Россия, чиновники, отложившие автоматы и на словах болеющие за народ, в рекордные сроки разбогатели, пересели на дорогие машины, у каждого организовалась своя личная гвардия, даже у железнодорожников был свой хорошо вооружённый отряд «Витязь». Сейчас, конечно, пытаются навести порядок: отдельные батальоны переподчинили корпусу, некоторых должностных лиц посадили, но на ситуацию в целом это влияет недостаточно.

А может и хорошо, что я не был на Донбассе до войны. В моей жизни этот регион символизирует стойкость и героизм. Он появился, когда раскололась Украина. Осколок славянского мира, отторгнутый западным миром и пока не принятый Россией. Пока…

 

 


назад