Свидетельство о регистрации

номер - ПИ ФС 77-57808 от 18 апреля 2014 года

Исторические события июля: «Особый» равелин»

- 7.07.2020

Исторические события июля: «Особый» равелин»

- 7.07.2020

«Особый» равелин

  

Равелин - вспомогательное фортификационное сооружение, обычно треугольной формы, которое помещалось перед крепостным рвом между бастионами.

Материал из Википедии - свободной энциклопедии.

 

С Петропавловской крепости, заложенной в 1703 году на Заячьем острове в самом широком месте реки Невы, фактически начинался Санкт-Петербург. Остров имел относительно небольшие размеры и при наличии защитного сооружения не позволял противнику на нём закрепиться, в то же время орудия крепости могли держать под контролем движение по Неве неприятельских судов, расстреливая их чуть ли не в упор. Через два года шведы предприняли попытку штурма крепости, безуспешную, впрочем, но выявленные слабые места потребовали дополнительного её усиления. И постепенно деревянная крепость становилась каменной, ещё позже частично «оделась» в гранит, а в 1730-1740-х годах началось возведение кирпичных равелинов, прикрывавших куртины с крепостными воротами и ближайшие бастионы от артиллерийского огня. В 1733 году императрицей Анной Ивановной заложен Алексеевский равелин (название дано в честь отца Петра I Алексея Михайловича), который через три десятка лет стал тюрьмой. Тюрьмой, пожалуй, самой суровой в России, как по режиму содержания, так и по режиму секретности.

Одноэтажное здание треугольной формы было расположено так, что, даже осматривая крепость, его совершенно не было видно. Единственный доступ в равелин вёл через огромные Васильевские ворота, которые располагались в западной стене и изнутри всегда были заперты большим замком. Также равелин был отделён от крепости небольшим каналом из Невы в Кронверкский пролив.

План Алексеевского равелина. Из книги П. С. Поливанова «Алексеевский равелин», Ленинград, 1926 год.
План Алексеевского равелина. Из книги П. С. Поливанова «Алексеевский равелин», Ленинград, 1926 год.

Изначально равелин имел исключительно фортификационное назначение – на нём устроили аппарели для подъёма орудий и боеприпасов, сделали несколько воротных проездов. Но после смерти Анны Иоанновны, в 1740 году, о равелине как бы «забыли» и не уделяли ему особого внимания до 1769 года, когда уже в правление Екатерины II на его территории устроили деревянную тюрьму. Учитывая, что с 1730-х годов на территории Петропавловской крепости располагалась Канцелярия тайных розыскных дел – главное учреждение империи, занимавшееся производством политического сыска, содержались в тюрьме только политические заключённые.

В 1796 году император Павел I предписал: «Для содержащихся под стражею по делам, до Тайной экспедиции относящихся, изготовить Дом с удобностью для содержания в крепости». Так в России появился «Секретный дом» на 20 камер, который действовал в качестве тюрьмы до 1884 года.

На первый взгляд, условия содержания узников были довольно сносными: в каждой камере имелась изразцовая печь, в нескольких покоях - кровать с полупуховыми перинами и подушками и стёгаными ситцевыми одеялами, кресла, мягкие стулья и ломберный стол, зеркало, кушетка. Большая часть камер была обставлена проще: простой стол и стул, кровать с тюфяком из оленьей шерсти, суповая миска, глиняная ложка и бутылка, деревянные столовые приборы. Четыре ненумерованных «дополнительных» камеры были самыми скромными. Но при этом при камерах круглосуточно дежурил караульный солдат, так что заключённые никогда не оставались одни, хотя и сидели в одиночных камерах. Трижды в сутки начальник караула обходил все занятые камеры.

При императоре Александре I, который выпустил значительное число заключённых и передал «Секретный дом» в ведение петербургского военного губернатора, режим содержания в нём был существенно смягчён. В итоге, заключённые мало того, что вели переписку, так ещё и начали встречаться с родными без ведома начальства (власть коменданта Петропавловской крепости распространялась только до наружной охраны равелина, а что происходило за стенами тюрьмы – было уже вне его компетенции). В результате, в 1812 году порядки в тюрьме вновь ужесточили.

Так, например, инструкции предусматривали такие меры, чтобы охрана, «познав всю важность сего поста… могла удобнее иметь всю необходимую осторожность и бдение… к недопущению покушения на побег или собственное погубление жизни». Узники находились в одиночном заключении, они не могли общаться друг с другом и внешним миром, караульным запрещалось вступать с ними в какие-либо разговоры, чтобы не поддаться «ни ласкательным просьбам, ни величавым угрозам». Даже во время прогулки никто не имел права видеть узника, кроме караульного. О каждом вновь поступающем арестанте смотритель равелина получал от военного губернатора предписание, «как с ним поступить». Всё это постепенно наделяло Алексеевский равелин мрачной и зловещей славой, рождая слухи, легенды. В общем-то, неудивительно, принимая во внимание строжайший режим секретности, а также личности заключённых.

В разное время в «Секретном доме» содержались декабристы, петрашевцы, народовольцы. Здесь был заключён царевич Алексей Петрович, в 1775 году содержалась так называемая княжна Тараканова. В 1849 году в «Секретном доме» Алексеевского равелина восемь месяцев содержался Фёдор Михайлович Достоевский, арестованный по делу петрашевцев. Здесь побывали Бакунин и Чернышевский, причём первый позже писал, что «… в таких условиях отупеет Наполеон, а сам Иисус озлобится». С некоторыми узниками связаны довольно интересные истории…

Так, когда арестантам запретили переписываться, декабрист Михаил Бестужев изобрёл специальную (стенную) азбуку, позволявшую общаться перестукиванием с братом Николаем, находившимся за стеной. Бестужев разбил алфавит на вертикальные и горизонтальные ряды, и каждую букву обозначил двумя цифрами, соответствовавшими её месту. Вот как он сам об этом писал:

«… Так как брат мой был моряк и потому должен быть знаком со звоном часов на корабле, где часы или склянки бьют двойным, кратковременным звоном, то я распределил мою азбуку так:

 

 

… в ней согласные буквы были явственно разделены от гласных особенным стуком… Эта особенность сообщения давала возможность в разговоре, ежели вы и не дослышали две, даже три согласные буквы, то ясный стук одной или двух гласных букв давал вам возможность восстановить целое слово, не требуя повторения… Практичность этой системы мы вполне изведали в шлиссельбургских могилах».

В дальнейшем бестужевская таблица совершенствовалась следующими поколениями узников, а вскоре стала «тайным языком» народников.

Николай Гаврилович Чернышевский был арестован у себя на квартире 7 июля 1862 года и немедленно с места был доставлен в важнейшую государственную тюрьму – Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Здесь, в одиночной камере равелина, он провёл один год десять месяцев и две недели, или шестьсот семьдесят восемь дней. В период 1862-1864 годов в равелине царил сравнительно мягкий режим. Эта мягкость объясняется, по всей вероятности, тем обстоятельством, что сидевшие в это время были заключёнными подследственными, а не осуждёнными. Режим, которому подвергли Чернышевского, был исключительным даже для этой эпохи. Самая главная и существенная льгота - разрешение письменных принадлежностей. Чернышевский мог писать. Ему было разрешено получать книги и писать письма, выполнять работы для печати, и очень редко давались свидания с женой и родными. За время ареста Чернышевский написал текстовых материалов в объёме не менее 200 авторских листов, создав свой роман «Что делать?», который был опубликован в 1863 году в 3, 4 и 5 номерах «Современника».

Н. Г. Чернышевский пишет роман «Что делать?» в камере Алексеевского равелина. Евгений Горовых.
Н. Г. Чернышевский пишет роман «Что делать?» в камере Алексеевского равелина. Евгений Горовых.

Менее повезло декабристу Г. С. Батенькову, приговорённому судом к 20 годам каторжных работ. Однако его почему-то не отправили в Сибирь, а поместили в каземат № 5 Алексеевского равелина. Камера его была размерами более обыкновенного, но окна, пробитые в сводах – под самым потолком, совсем не пропускали солнечного света, и камера днем и ночью освещалась лампой.

Первые пять лет Г. С. Батеньков находился в ней безвыходно, не видя человеческого лица, не слыша человеческого голоса: только дежурный офицер справлялся о его здоровье, да на Пасху комендант крепости приходил похристосоваться с узником. Потом ему разрешили прогуливаться в садике: там он посадил яблоню и к концу своего 20-летнего заточения ел с неё яблоки. Одиночество его было полнейшим, так как пищу ему подавали через окошечко в двери. Читать арестанту разрешили только Библию: книгу ему прислали на разных языках и со словарями, и таким образом он сумел изучить несколько языков. Временами Г. С. Батеньков терял рассудок: ещё в 1828 году он хотел лишить себя жизни голодом и бессонницей. Но с ума узник не сошёл, только разучился говорить, забыл многие обыкновенные слова и потерял счёт времени: иногда «ему казалось, что он сидит уже несколько лет, иногда – что стоит несколько месяцев на молитве и во все время ничего не ест»…

В середине февраля 1846 года Г. С. Батенькова отправили в Томск на поселение. Он писал оттуда своей приятельнице: «Двадцать лет провёл я в уединении. Вы, без сомнения, думали, что мне нестерпимо трудно. Может быть, и так; но есть в душе человеческой что-то могущественнее всех зол – и это ощутительнее для лица вполне обнажённого. Как бы то ни было, но я перенёс всю тяжесть своего положения, не роптал и не ропщу. Так быть подобало».

Г. С. Батеньков вышел из крепости 50-летним стариком и ещё 10 лет прожил в Томской губернии, а после амнистии поселился в Калуге, где и скончался в 1863 году.

Ну и как же без тайн и загадок?

В самом начале 1860-х годов в Алексеевский равелин доставили арестанта, о котором ничего не знали даже в самой администрации тюрьмы. Жандармы звали его «таинственным узником». Его даже содержали в железной маске (!), не водили ни на допросы, ни в суды, и он оставался в равелине, даже когда остальные узники выбыли из него по разным причинам. В общем, очень похоже на роман Дюма, но всё оказалось былью.

В 1860 году выпускник Константиновского военного училища 20-летний юнкер Михаил Степанович Бейдеман, дворянин из Бессарабской губернии, был направлен служить в драгунский полк. Перед началом службы он получил чин поручика, месячный отпуск и отправился провести его у матери в посёлке Лесном под Санкт-Петербургом. Но в полк он так и не прибыл, а впоследствии выяснилось, что он сбежал за границу и намеревался вступить в армию Джузеппе Гарибальди, сражавшуюся за освобождение Италии. До Италии он не доехал, а оказался в Лондоне, где работал наборщиком в «Вольной русской типографии» у Александра Герцена. Летом 1861 года он решил вернуться в Россию, чтобы осуществить покушение на царя. На финской границе его арестовали из-за отсутствия паспорта. У арестованного нашли изорванный в клочья документ, после склейки оказавшийся проектом манифеста от имени «императора Константина I». В проекте говорилось, что царский престол незаконно захвачен Николаем I, а, следовательно, и Александр II тоже незаконный царь. Здесь же содержался призыв к свержению царя, так как он грабит народ и русскую казну. У Бейдемана также были найдены бумаги, по которым он якобы был внебрачным сыном великого князя Константина Павловича, а значит, и ближайшим родственником императора… Разъярённый император повелел: «Забыть имя его совсем и не выпускать на свободу до смерти».

В одиночной камере Михаил Бейдеман провёл 20 лет и, в конце концов, лишился рассудка. Лишь после смерти Александра II были внесены изменения в его содержание. Он был переведён в Казанскую психиатрическую лечебницу строгого режима, где, так и не вернув рассудок, через шесть лет скончался от туберкулёза лёгких.

В феврале 1838 года встал вопрос о необходимости капитального ремонта «Секретного дома», быстро разрушавшегося после наводнения 1824 года. Его отремонтировали, после чего здание простояло до 1893 года и было разобрано. Заключённые в 1894 году были переведены в Шлиссельбургскую крепость. В 1895 году тюрьма Алексеевского равелина была разрушена, и проток Невы, создавший остров, завален землёй.

В 1892 году был утверждён проект военного инженера Ф. Я Каменева для строительства здания для архивов Главных управлений Военного министерства - Интендантского, Инженерного и Военно-судного. Здание возведено в 1893-1895 гг. в центре Алексеевского равелина на месте «Секретного дома».

В здании размещали архивы с канцеляриями, имевшие отдельные входы.

В 1938 году помещения архива приспособили под типографию и редакцию газеты «На страже Родины».

В 1994 году здание передано для нужд музея.

 

 

 


назад