Свидетельство о регистрации

номер - ПИ ФС 77-57808 от 18 апреля 2014 года

Попутчик

Артём Артёмов 5.01.2020

Попутчик

Артём Артёмов 5.01.2020

Попутчик

Необычный в этом году выдался декабрь, тёплый, как зима в южной Европе. Приближающийся Новый год угадывался, разве что, по гирляндам в центре города. В остальном природа не позволила себе и намёка на зимнюю сказку, бесконечно продлив осенние деньки.

Вот как раз в такой, промозглый и туманный день, я заехал в самый дальний уголок Курской области, к знакомому батюшке в гости, и ещё передать подарки в местный детский дом, где живут 125 детей- инвалидов.

Чёрные пласты перевёрнутой плугом земли уходили за горизонт, туда, где клочья тумана низко припадали к пашне, напитывая её влагой. Неясными силуэтами выступали разлапистые ивы, расслабленно опустившие свои ветви, лишённые листвы. Короткий зимний день, едва начавшись, угасал.

- Пойдём в дом, а то продрог, небось, - отвлёк меня от размышлений отец Стефан. - Заходи, сейчас вечерять будем. Покушаешь перед дорожкой, и с Богом.

В небольшом и уютном домике было сухо и тепло, с кухни пахло постным борщом и жареной рыбой.

- Матушка, как там? – крикнул отец с порога гостиной.

С кухни раздалось невнятное бормотание, которое, впрочем, разобрал отец.

- Проходи, всё накрыто.

Помолились. Первое ели молча. Когда дошла очередь до рыбы, разговорились.

- Я здесь уже двадцать шесть лет, храм отремонтировал. Между прочим, 1839 года, памятник архитектуры! Хотел на пол плитку положить, так не дали. По фотографиям, говорят, доска была. Так пришлось доской и накрывать. Но это даже лучше, как в детстве дома, - отец Стефан вдруг помрачнел. - Нас восемь в семье было, шесть мальчиков, все священниками стали. Все разъехались, там одна мать осталась. Я её зову, но она - ни в какую, не хочет дом бросать. А тут ещё напасть: мы-то с Карпат, в селе храм стоит, так два года назад униаты отобрали. Мать нам и говорит: «Надо, сыночки, храм построить». Мы сбросились кто чем смог, и уже купол ставят.

Отец полез за телефоном, выудил из памяти фотографию и протянул мне. Аккуратный, деревянный храм, девять на шесть, наверное. Купол ещё стоит рядом, на траве.

- Красивый.

- Красивый, - согласился батюшка.

В прихожей раздался шум и покашливание.

- Матушка, вот и Палыч пришёл, поди встреть и за стол зови. Заберёшь его с собой, до Москвы? Ему на перекладных долго, да и годков уже без трёх семьдесят. До метро довези, а там он сам. В какой-то медицинский институт едет, на консультацию, а остановиться есть где, у него там сестра.

Вошёл невысокий, толстенький человек.

- Всем здрасьте! Ангела за трапезой!

- Будешь с нами кушать? – спросил отец Стефан.

- Нет, поел дома. Да я на дорожку всё взял: кофе наварил в термосе, мясо вареное, сало, огурчики, и пирожки мать напекла, с картошкой, капустой и повидлом. С собой трёх гусей взял, в институте подарю. Они мне там операцию на внутреннем ухе сделали, сейчас должны обследовать, заключение вынести. Сам-то я хирург, - повернулся он ко мне, - общий стаж после института - сорок два года, из них тридцать пять здесь, в районной больнице. Так что к коллегам еду.

- Скучно в дороге не будет, - подмигнул мне батюшка.

Скучно не было. В начале пути Палыч рассказал мне о местных помещиках, то есть фермерах и бизнесменах, кто, где и чем промышляет, у кого какие угодья, кто каким заводом управляет.

- Вот сахарный завод проезжаем, старый ещё, дореволюционный. Трубу видишь, кирпичную? Ею уже не пользуются, но сносить не стали, всё же больше ста лет. А вот там светятся теплицы. Растения в них без почвы, в гидропонике сидят. Их поливают и удобряют, урожай гарантированный, но пользы от такого урожая - ноль. Впрочем, сейчас так во всем мире делают. Раньше там, - он показывает рукой на туман справа, - яблони росли, огромные, ветвистые, яблоки вкусные были. А теперь вырубили и засадили всё маленькими, которые несколько лет живут. Жуёшь яблоко с них или грушу, как арбуз недозрелый. Зато плодоносят, не чета старым, и червяк их не берёт. Дохнет червяк сразу. И всё сейчас такое. Поля сеют чем-то новым. По виду пшеница или рапс, а зайцы перевелись все, не едят они этого. И остальной зверь ушёл.

Туман стал совсем густым, из-под колес грузовиков летела мокрая грязь.

- Вон, смотри! – Палыч показал на несколько заброшенных домиков, промелькнувших рядом с дорогой. - Вымирает село. По статистике процентов двадцать живёт, а на деле меньше, раза в два. Летом, да, приезжают, с детьми, внуками, а зимой - пусто всё. У нас райцентр, до перестройки тыщ пять жило, а сейчас тысяча от силы. Бабки, ха! Почти половина москвичек. Так они эту Москву видели полтора раза: первый раз, когда прописывались, а второй - по телевизору, во время парада. Их дети к себе прописали, чтобы льготы на новые квартиры иметь, раньше же закон такой был, о жителях с оккупированных территорий.

А я вот сельским стал. Сам-то с Кузбасса, учился и воспитывался в Томске. Я когда институт закончил, мне много куда предлагали, я же оперировал уже сам. Даже главврачом звали в одну районную больницу. Но я женился… Была у нас одна такая, «несмачная» все её звали. Я ходил вокруг да около, почему, думаю, несмачная? Очень даже смачная. Ну и женился. А перед самим загсом спрашиваю: «Какая все-таки фамилия у тебя?» Она мне и говорит: «Несмачная». Фамилия это у неё такая была, оказывается. Маленькая, худенькая, всего шестьдесят кило, а сейчас сто тридцать… Она меня и подбила сюда приехать. Отец у неё здесь был, болел всё, если бы не он, может, в городе учёным был, а так до семидесяти дожил почти, всё хирург. Ну, да на всё воля Божия. Все мои однокурсники - главврачи или академики. Раз в пять лет встречаемся, кто жив ещё. Но я не переживаю.

Тяжело только в последнее время. У нас положено четыре хирурга, а вместо этого я один. Стёпа ушёл в город, двое умерли, и теперь я и день отработай, и ночь отдежурь. Устал. Зарплата, правда, хорошая, за «сельские» надбавляют, выслуга, ставки, так что тысяч двадцать выходит. А новые врачи по девять получают. Они сейчас все из Киргизии, Сирии и Азербайджана. Там у них славянские институты медицинские, так они после них обязаны два года в России практику пройти. Очень это у них ценится. Узи нет, МРТ и не снилось, все диагнозы - на глазок и по анализам, а это профессионально подковывает. Некоторые гражданство получают, едут в Люберцы или Раменское в больницах работать. Сильные специалисты получаются. Ну, а в основном домой, конечно, возвращаются, большими людьми становятся. А местные… Я у одного спросил, он какой-то московский медицинский закончил: «Куда работать пойдёшь»? А он мне говорит: «Вы подумайте, сколько на меня отец потратил, чтобы я образование получил? Так куда же я, по-вашему, пойду, чтобы такие деньги отбить? Уж не в вашу больничку, точно. В платную медицину пойду!». Представляешь? Всё через Ж…пу!

Голикова вон лекарства из-за границы возит, сертифицирует, а потом нам в больницы разъяснения, чтобы всем только эти лекарства выписывали. И попробуй не выпиши! Поднимают истории болезней, читают рецепты, и на ковёр. А эти лекарства пить нельзя! Мужчины от них бесплодны становятся, сперматогенез угнетается. От гриппа или ОРВИ вылечишься, а детишек не будет. А лекарства эти во всех аптеках, без рецептов, и по всем телевизорам реклама. Попробуй скажи - уволят сразу. Я так делаю: на рецепте это всё пишу, а сам пациенту рассказываю, что на самом деле покупать надо. Те, кто поумнее, так и делают, ну а те, кто глупый, покупают то, что написано.

- Кушать хочешь? У меня мясо отварное. Ну, тогда кофейку выпей, сам заваривал, люблю покрепче.

Сейчас собаки - самая большая напасть. Брошенных расплодилось. Да какие! Огромные все, помесь кавказца. У нас в соседней деревне мальчишки гуляли, на горках катались, так на них накинулись, дерут. Кто вскакивает, на того набрасываются. Те кричат, люди видят, а подойти-то не могут. Одного загрызли совсем. Ногу есть начали, страшное зрелище… Вообще, кавказцев нельзя держать. Они хозяина признают, а других членов семей терпят, но если что не по их - сразу убивают. Женщина одна, муж уехал, а она пошла в вольер покормить, так собаке что-то в голову пришло, она её драть стала. Хорошо зима была, одета была тепло. Орёт, соседи в шоке, подойти не могут, собаку криками отвлекают, так та еле до крыльца доползла, семьдесят швов ей наложил.

«Сельский доктор». Андрей Шишкин.
«Сельский доктор». Андрей Шишкин.

А в больнице у нас медсестричка одна работает. Сейчас уже родила опять… А тогда девчонка у неё была, два годика. Муж на работе, а она пошла за забор, корову посмотреть. Девочка в доме спала. Приходит, дверь открытая. Она в дом - никого. Ну, ясно: ребенок проснулся, и сама вышла. Женщина во двор, за дом, а там этот кавказец за шею маленькую треплет. Разорвал все артерии. Мать ребенка отбила, мы быстро прибежали. Она все кричала: «Оживите её!», да куда там - все артерии порваны…

Стало совсем темно. Уже совсем скоро Тула, а за ней широкая, хорошо освещённая дорога. После Майдана 2014 года Симферопольское шоссе заметно подразгрузилось. Туристы ездят в Крым по другому шоссе, товарооборот упал сильно, почти прекратился, украинские номера на фурах почти не встречаются.

- Раньше ко мне с Харькова, с Сум приезжали лечиться. Я никому не отказываю, денег не беру. Привезут в подарок бутылочку, так мы её после смены в ординаторской и выпьем. Сейчас только местные. У кого чего посерьёзнее, те в Курск или Белгород едут. А с мелкими болячками куда ехать? К нам идут. Но недолго ещё осталось. Новому губернатору распоряжение пришло - пятнадцать сельских больниц закрыть. Он сказал: «Есть!» Вот и гадаем: коснётся нас, или поработаем ещё. Больницы-то везде закрывают. Скворцова реформу проводит медицинскую - врачей сократить, больницы закрыть. Американские стандарты – диагностика и лечение только в крупных городах, на местах только неотложная помощь. Как Перестройка закончилась, так всё по американскому образцу. Получается, что наше поколение зря жило, неправильно. Не тот опыт наработало, не то образование и не ту медицину создали…

- Я не очень вас утомил? – спросил Палыч. - Меня когда сестра везёт, всегда говорит: «Заткнись и не мешай ехать!».

- О!.. – Палыч увидел табличку «Москва 10 км». - Вы меня у ближайшего метро высадите, это близко, прямо за МКАДом, ещё не поздно, я до сестры быстро доеду.

Но в метро я его не отпустил, и как есть, с сумкой и тремя гусями в большом пакете, я его посадил в такси, дал водителю денег и пожелал удачи.

- Что ты, что ты! Я сам заплачу! – возмущался Палыч. - И телефон мой возьми. Не дай Бог, прихватит чего, ты звони, может, подскажу. Ну, или прямо в больницу приезжай, я тебя по всем врачам и кабинетам бесплатно и без очереди проведу, обследуешься.

Оставшийся путь до дома проделал в тишине. Уже паркуясь, набрал отца Стефана.

- О, доехали уже! – обрадовался батюшка. - Дорога плохая? Как попутчик? Не дал скучать? Он хороший человек, отзывчивый, людям помогает, но поговорить, конечно, любит. Все мы не без греха!..


назад